Гормон счастья и прочие глупости

— А я слышала вчера, Оскар говорил, что кризис уже кончился.

— Правда? Я пока не заметила, но дай им Бог, как говорится.

* * *Мы сыграли уже четыре спектакля, и наутро я проснулась с ощущением счастья, которое тут же скукожилось. Вот те на! Моря практически не видно из-за густой, желтоватой дымки. Из окна веет горячим паром. Хамсин! Нам его предрекали с первого дня, а его все не было. Я закрыла окно, включила кондиционер. Зазвонил телефон.

— Буська, зайди ко мне, я умираю! — прошелестел Венька.

— Что? — испугалась я.

— Хамсин, черт бы его взял! Зайди, прошу!

Вид у него был несчастный. Хотелось пожалеть, приласкать, но как-то не верилось, что у еще молодого, полного сил мужика может быть такая реакция на погодные неурядицы.

— Что с тобой?

— Голова раскалывается, и сердце давит.

— Врача вызвать?

— Нет, что ты… Просто, Бусечка, будь другом, сделай мне массаж, помнишь, ты делала года два назад. Виски и шею… Мне так тогда помогло!

Он смотрел на меня умоляющими, несчастными глазами.

— Так и быть, хотя не понимаю, почему ты не попросил свою даму.

— Какую даму? О чем ты?

— Да вот… — Я подняла с полу довольно безвкусную заколку для волос. — А в ванной бутылка из-под водки. Следы ночного гульбища налицо. Тебе опохмелиться надо!

— Думаешь? — простонал он.

— Уверена… И хамсин тут ни при чем.

— А массаж?

— Перетопчешься.

— Тогда дай чего-нибудь выпить.

— Где я тебе возьму?

— Бусечка, помоги!

— Ладно, попрошу у Гордиенко.

— Нет, только не это!

— Почему?

— Буська, но я же руководитель группы… Неудобно. Умоляю!

— Где я тебе с утра раздобуду выпивку, если не у наших?

— О, знаю! Я сейчас закажу в ресторане. Только все равно заказывать придется тебе, я ж плохо говорю по-английски.

— А на иврите еще не наблатыкался?

— Наблатыкался? Это еще что за словечко? Кошмар какой-то! Звони, Буська, не медли, бога ради!

Я позвонила и заказала ему спиртное.

— И почему я вечно должна расхлебывать твои делишки? Помнишь, как ты спьяну назначил свидание моей подружке, а потом звонил и умолял меня отмазать тебя, ты забыл, что в этот вечер футбол по телевизору. А девушка-то уже губы раскатала, бедняжка. И ведь я ее предупреждала, чтобы она ни одному твоему слову не верила…

— Вероятно, такова сила моего обаяния.

— Нет, сила ее идиотизма. На тебе же аршинными буквами написано: чудовищный бабник!

— Не выдумывай, я не бабник! Ну или пассивный разве что… Я иногда сижу себе, никого не трогаю, а они лезут… Помнишь, у меня, когда Франтик был…

— Помню Франтика, чудный был пес.

— Чудный-то чудный, но уж если учует где течную суку, так его ничем не удержишь, с поводка срывался, из дому удирал, скотина.

— Ты это к чему?

— Просто вспомнил его в связи с одной… У нас на бульваре тогда ходила одна с борзой.