Город и его ненадежные стены

Что Коясу хотел мне сказать? И почему именно в этот момент, как по команде, затрещали дрова в печи? Как будто специально для того, чтобы его прервать. Или предупредить. Хотя я пытался обдумать этот вопрос со всех сторон, все мои размышления и предположения неизбежно натыкались на глухую стену, которую я не мог пробить.

36

Зима с каждым днем становилась все суровее. Как и обещал Коясу, по мере приближения нового года в небольшом горном городке снег шел все чаще и чаще. Ветер приносил с севера тяжелые тучи. Иногда они пролетали быстро, а иногда подолгу висели над городом."

"По утрам все было засыпано снегом, и он приятно хрустел под подошвами моих новых ботинок.

Как будто я шел по рассыпанным на полу леденцам. Иногда перед работой я бесцельно бродил по берегу реки только для того, чтобы послушать этот хруст. Из моего рта валил густой белый пар, а резкий утренний холод ощущался на коже уколами бесчисленных игл.

Такие холода были мне непривычны, но в то же время нравились. Они давали ощущение свежести, будто я попал в какой-то новый мир. Мир, устроенный совершенно иначе. В любом случае, мой жизненный путь определенно поменял направление.

И куда в итоге приведет этот путь, было совершенно непонятно.

День только начинался, и берег был покрыт девственно чистым снегом, на который еще никто не ступал. Снег был не очень глубоким, но укрывал все вокруг - и землю, и раскидистые ветви вечнозеленых деревьев.

Ветер, спускавшийся с гор, свистел и выл в перелеске за рекой, предвещая еще более суровую погоду. Этот пейзаж наполнил мое сердце тревожной тоской и легкой грустью.

Снег был твердый и сухой. Когда снежинки падали на мою ладонь, то подолгу не таяли, в то время как тучи, казалось, постепенно теряли свою силу, путешествуя с севера через множество высоких гор.

Твердый сухой снег был везде. Он напоминал мне сахарную пудру на рождественском торте. (Когда я в последний раз ел рождественский торт?)

Плотное пальто, теплый свитер, шерстяная шапка, кашемировый шарф и толстые перчатки стали неотъемлемой частью моего повседневного одеяния. И каждый раз, приходя в библиотеку, я растапливал печь. Это занимало некоторое время, но как только огонь разгорался, комнату наполняло приятное тепло. И я постепенно снимал с себя лишнюю одежду.

Сначала перчатки, потом шарф и пальто и, наконец, свитер. Днем я ходил в одной рубашке с длинными рукавами.

В городе за стеной ты всегда заранее разжигала для меня печь. Когда я вечером приходил в библиотеку, там уже было тепло, а большой котелок приятно дымился. Но здесь мне приходилось делать все самому. Когда я входил с утра в свою «берлогу», там было нестерпимо холодно.

Я садился перед печью, поджигал спичкой скомканный газетный лист, от него разгорался хворост и только потом - толстые поленья.