Город и его ненадежные стены

Я не помню, почему мы начали это делать, но тогда наши тени на улице посреди раннего лета были такими отчетливыми и резкими, что наступать на них было почти что больно. Конечно, это была всего лишь безобидная игра, но мы прикладывали реальные усилия, чтобы наступить друг другу на тень. Как будто это было действительно важно.

Потом, сидя на набережной, мы впервые поцеловались. Не то чтобы кто-то из нас сделал первый шаг или мы планировали поцелуй заранее. Это не было сознательным решением, все произошло само собой. Мы просто следовали велению сердца. Ты закрыла глаза и наши губы легко и чуть нерешительно соприкоснулись.

Помню, после этого мы какое-то время не разговаривали. Наверное, боялись, что восхитительное ощущение на губах может быть потеряно из-за одного неправильного слова. Потому и молчали. А потом в какой-то момент одновременно захотели что-то сказать и перебили друг друга. Мы рассмеялись, и наши губы снова встретились.

На память о тебе у меня остался платок. Он очень простой, сделан из белой, похожей на марлю, ткани, с небольшой вышивкой в виде цветка орхидеи. Ты одолжила мне его как-то, чтобы я мог вытереть рот от мороженого.

Мне следовало постирать платок и вернуть тебе, но я этого не сделал. Я специально его сохранил (хотя, конечно, отдал бы и сделал вид, что просто забыл, если бы ты меня об этом попросила). Я часто доставал этот платок и держал в руках, чтобы насладиться ощущением близости хотя бы частички тебя. Закрыв глаза, я вспоминал, как мы обнимались и целовались. И даже после того, как ты исчезла, ничего не изменилось.

Я до сих пор помню сон (вернее часть сна), о котором ты рассказала мне в одном из писем.

Это было длинное восьмистраничное письмо на линованной бумаге, написанное ручкой, которую ты выиграла в конкурсе сочинений. Как обычно - бирюзовыми чернилами. Словно по негласному договору, мы всегда писали именно этими перьевыми ручками. Для нас эти не особенно дорогие ручки были ценным сувениром, сокровищем, которое нас объединяло.

Чернила, которые использовал я, были черными. Глубокий черный, как твои волосы. Настоящий черный."

"«Я напишу тебе о том, что мне приснилось прошлой ночью. Ты тоже ненадолго появился в этом сне» - так начиналось твое письмо.

Я напишу тебе о том, что мне приснилось прошлой ночью.

Ты тоже ненадолго появился в этом сне. Мне жаль, что ты не сыграл в нем особенно важной роли, но так уж устроены сны, с этим ничего не поделаешь. Потому что я не создаю их сама, я их получаю - понимаешь - спонтанно от кого-то другого и (вероятно) не имею возможности менять содержание по своему усмотрению. Но, на самом деле, в любом спектакле или фильме второстепенные персонажи тоже очень важны.