Город и его ненадежные стены

Я хотел спросить, не знаете ли вы чего-то такого, чего не знаю я."

"- Но почему именно я могу это знать?

- Я слышал, что вы общались с моим сыном.

Я тщательно подбирал слова.

- Да, я действительно перекинулся несколькими словами с вашим сыном два или три раза. Но это даже нельзя было назвать настоящим разговором. В основном мы общались с помощью жестов и заметок.

- И мой сын обратился к вам первым, правильно?

- Да, он сам обратился ко мне.

Отец вздохнул и потер свои большие ладони, будто перед воображаемым костром.

- Мне стыдно в этом признаться, но я не разговаривал с сыном уже много лет.

Когда я ему что- то говорил, он никогда не отвечал и уж точно не заговаривал со мной сам. Он, очевидно, время от времени перебрасывался несколькими словами с матерью, но их содержание ограничивалось сугубо практическими вопросами. Если мой сын действительно с кем-то и разговаривал, то это был господин Коясу. Не знаю почему, но, видимо, он доверял только ему. А господин Коясу, в свою очередь, любил его, как собственного ребенка. Мы были ему за это очень благодарны, ведь он помогал нашему сыну поддерживать хоть какой-то контакт с внешним миром.

Я кивнул.

- Я не знаю, о чем разговаривали мой сын и господин Коясу, - продолжал отец мальчика, - И никогда не пытался это выяснить, потому что чувствовал, что эти разговоры должны оставаться их личным делом. Но прошлой осенью господин Коясу внезапно скончался, и мой сын снова перестал с кем-либо общаться. Поскольку он не посещал школу, то проводил все дни напролет в библиотеке. Как я уже говорил, ему не хватает многих навыков, необходимых для нормальной жизни, но в качестве компенсации у него есть способность, позволяющая читать книги с необычайной скоростью и хранить в голове огромные объемы знаний.

Однако я не понимаю, что привлекает моего сына в этом занятии и зачем он вообще это делает. Я даже не уверен, что от постоянного чтения может быть больше пользы, чем вреда. Господин Коясу, вероятно, имел какое-то представление о том, что происходит с моим сыном, и, возможно, мог бы рассказать о нем что-то важное. Но сейчас, когда его больше нет в живых, мне, к сожалению, некого об этом спросить. А вот теперь мой сын исчез. И я представления не имею, где он находится.

Я молча ждал, пока он продолжит.

- Вы сменили господина Коясу на посту директора библиотеки. И судя по тому, что моя жена узнала от госпожи Соэда, вы, очевидно, чем-то заинтересовали нашего сына. Я хотел бы знать, о чем вы говорили с ним. Могло ли содержание ваших разговоров иметь какое-то отношение к его исчезновению? Или, по крайней мере, хотя бы дать нам какую-то подсказку?

Что я должен был ему ответить? Я оказался перед неразрешимой дилеммой.