Граф

Всевышний их услышал. Как говорят – уже дважды. Ведь именно общая молитва жителей Тулы и привела к тому инциденту.

Кардиналы промолчали.

Многие из них хоть и мыслили в рамках рационально-мистического мышления, но давно превратились в циников. И за словами о Боге видели только лишь пустую болтовню или декорации настоящих интересов. И то, что говорили эти священники их… испугало… вполне искренне пугало… В том числе и потому, что все из них ясно и отчетливо знали, отчего мироточат иконы. А тут… настоящее чудо. Снова.

Численность войска, с которым выступил в поход Андрей, они знали вплоть до человека. Как и то, сколько у него было потерь при взятии Азака, галер и Истанбула. Эти священники вещали – рассказывали. А кардиналы только лишь играли окаменевшими от напряжения желваками, напряженно думая.

Граф-крестоносец с горсткой людей сделал то, что не могли многие тысячи уже несколько столетий. Он в их представлении оказался ожившим воплощением прошлого. Особенно их поразило взятие Константинополя всего лишь двумя сотнями бойцов. Это было поистине невероятно! Сказка! Бред! Абсурд! Но факт…"

"Отец Антоний описывал поступки графа. Никогда в своей жизни не видев Султана Сулеймана, он смог дать ему устный портрет в мельчайших подробностях. И кардиналы чем дальше, тем больше испытывали возбужденное волнение. Страх, смешанный с восторгом. Ужас с тревогой…

Когда повествование закончилось Папа Павел IV долго не мог собраться с мыслями. Поборник церковной морали. Инквизитор. Сторонник возрождения высокой духовности. Он просто не мог во все сказанное поверить. Скорее даже не хотел, как и все окружающие. Но новости о разгроме древнего города бежали впереди этих вестников…

– Это просто невероятно, – тихо произнес французский кардинал.

Он, конечно, отстаивал интересы своего Руа, но в чем они заключались сейчас? Ответа он не знал. Во всяком случае первое, что он вспомнил, это Иерусалимско королевство[73], возрождением которого отчетливо запахло.

Борьба с Габсбургами – серьезное дело. Но возвращение старинных плацдармов в Леванте значило куда больше. Тем более, что отец Антоний поведал о наследном принце Дании, вдохновленном и восхищенном походом графа Триполи.

По словам священника, этот аристократ просто пылал, переполняемый страстью и рвением. Посему, не у кого не было сомнений – вернувшись к себе домой он начнет ТАКОЙ тарарам, что и не пересказать. Застарелые войны со Швецией сжирали ресурсы старой-доброй Дании. И, видя то, какой урожай можно «пожать», если действовать дерзко, он, без всякого сомнения, начнет свой викинг.

А кого там грабить?

Вестимо. Того, кто «паразитировал» на разнице курсов из-за революции цен. То есть, в первую очередь обитателей Нидерландов. Каковым в скорости станет жарко и душно.