Граф

Просто потрясающая.

Но неделю назад от него уехали московские послы, которые договаривались о больших поставках доброй железной руды. ОЧЕНЬ больших. Что выглядело более чем привлекательно.

Это – с одной стороны. А с другой – он только заключил мир с Москвой, ибо его военная авантюра потерпела крах. И «впрягаться» в войну за Ливонию он не имел ни малейшего желания. Особенно если Царь подключит Белого волка. О том, какой он навел тарарам в Черном море и разорил столицу османов Король уже знал. В общих чертах. И ему не требовалось большой фантазии, чтобы представить, ЧТО это деятель устроит на Балтике. Ведь Стокгольм защищен не в пример хуже Константинополя.

Да и сведения о том, что граф Триполи разгромил в поле крупную армию пару лет назад, пугали не меньше. А Иоанн без всякого сомнения задействует этого персонажа. И что с ним делать? Да и датчане не останутся в стороне. Густав был почти уверен – как только он выдвинет более-мене значимые силы в Ливонию, датчане постараются перекрыть море и начнут вторжение через Сконе…

– Мой Король? – вежливо спросил Иоганн, нарушая это затянувшееся молчание.

– Ты делаешь очень интересное предложение, – осторожно ответил Густав. – Но мне нужно время, чтобы подумать.

– Как долго?

– Возвращайся в Феллин[78]. Если я смогу договориться с сословиями, тебе дадут знать.

Иоганн фон Фюрстенберг скривился, словно раскусил гнилой орех. Но быстро взял себя в руки и постарался как можно вежливее попрощаться с монархом Швеции. На нет и суда нет. Было совершенно ясно – испугался. Поэтому теперь его путь лежал в Копенгаген, в надежде, что, хотя бы у короля Дании осталось мужество…

* * *Тем временем в Османской Империи нарастал кризис.

Сулейман пытался стабилизировать обстановку хотя бы вокруг столицы. Но получалось плохо. Особенно в свете дурных новостей, идущих одна за другой.

Все трещало по швам.

Его супруга же, Хюрем, пользуясь своим правом, отправилась навестить старшего сына. В Манису, где Селим в то время правил. Тем более, что Сулейман ничуть этому не препятствовал, опасаясь за ее жизнь в том кровавом котле, в который превратился Истанбул и его округа.

– Сынок, – осторожно она произнесла, когда они остались наедине, – дни твоего отца сочтены.

– Он болен?

– К счастью, нет. Но… – многозначительно произнесла она, поджав губы. – Янычары им недовольны. Им все недовольны. И дела идут все хуже и хуже.

– Но янычары верны ему.

– Пока.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, чтобы ты занялся сбором армии и подготовкой к походу. Скоро тебе придется сменить покойного отца.

– Мама! – нахмурился Селим.

– Он не слышит меня. Он не видит то, что вокруг него происходит. Заговорщики уже открыто обсуждают свои планы. Я… я не знаю.