Граф Суворов. Том 2

Будто им этого было мало — они переговаривались почти не скрываясь.

— Все-таки эти первогодки — дебилы. — заметил один из прошедших буквально в метре от меня бойцов противника. — У них даже ни одного страуса нет, а туда же, на игры. И чего ради они их тогда у себя держат, ради того, чтобы остальным не достались?

— Не худший вариант, мы их технику даже проверить не можем. Слышал, что они ее вообще на запчасти разобрали и втихую толкают на сторону. — ответил второй. Интересно, это из-за того, что нам пришлось сиденья снять, такие слухи поползли?

— Чернь, чего от них еще ждать? — с явным пренебрежением проговорил первый, и в этот момент отряд наконец прошел мимо моей позиции.

Валить этих придурков можно, но наша главная цель куда важнее, а тут кто-то орать может начать, еще спалят… нет, будем придерживаться плана, тем более оно того стоит. Почти час нам понадобился, чтобы, пропустив мимо еще одну, куда более шумную и многочисленную группу, выйти к задней стене замка.

— Лебедку. — скомандовал я, и подбежавший Краснов тут же скинул рюкзак. Таскать в руках конструкцию из гарпуна, двигателя и пятидесяти метров толстой лебедки — не самое умное занятие, так что вся бандура хранилась у изобретателя сего чуда в рюкзаке. Но оно того стоило.

С легким шипением гарпун взмыл в небеса и спустя несколько секунд грохнулся о крышу сторожевой башни. Шум был вполне серьезный, но без него не закрепить такую толстую конструкцию. Схватившись за лебедку карабином, я кивнул, и взвизгнувший двигатель, оставшийся на земле, начал крутить трос.

Получилось что-то вроде одноместного фуникулера, только опасного и достаточно быстрого. На сторожевой башне я оказался спустя всего пару секунд, и отцепившись от лебедки тут же залег у бойницы. Шум, естественно, заметили, но большого внимания не обратили, и сейчас ко мне двигалось не больше десятка лениво переговаривающихся бойцов. Хотя, какие они к черту бойцы?

Дождавшись пока, они подойдут вплотную к стене, я открыл огонь сверху, накрыв одной очередью сразу всю толпу. По условиям «военных игр» противники должны были стоически молчать, но попробуй не орать, когда тебя расстреливают почти в упор.

— А-а! Твари! — кричал кто-то из детей боярских, за что тут же получил от меня предупредительный выстрел в голову и взвыл куда тише, хоть и проникновеннее. Теперь я по крайней мере поверил, что он не играл, но вот внимание этот крик привлек, и в сторону башенки тут же обрушился настоящий шквал из пуль. Мне оставалось только вжаться в бетонный пол, и надеяться, что меня не заденет рикошетом.