Граф Суворов. Том 2

Дежурный, медчасть… что-то слишком жирно, я получается прямо у офицерских покоев. Но когда я открыл дверь в свою комнату у меня даже дыхание перехватило."

"Одна кровать! ОДНА. Зато какая, большая, двуспальная, прямо как в выделенной комнате, в особняке Суворовых. Стены — вагонка, но тепло, и окно во всю стену. А перед ним стол. Нормальный учебный стол, со стулом. Длинный встроенный шкаф для книг, отделение для одежды, с зеркалом на дверце. Господи… отдельный санузел с душем!

— Ого, я-то меняться койками хотел. — заглянув ко мне ошарашенно проговорил Шебутнов. — Судя по кровати ты тут один жить будешь?

— Саша? — донесся до меня голос Ангелины, и спустя всего несколько секунд ее рыжая шевелюра уже заглянула ко мне.

— О, Саша! О-о-о…

— Ну. Как видишь… один я жить не буду. — усмехнувшись проговорил я, и товарищ, все поняв без лишних слов, удалился.

Михаил с тоской посмотрел на доставшуюся ему комнату. Непонятно, чему вообще радовались одногруппники. Крохотная, чуть больше четырнадцати метров, комнатка, с единственным столом. Кровать, полуторка, с плоским, даже не ортопедическим матрасом. Стены даже без отделки, будто в бане или в загоне для скота оббитые дешевой вагонной доской.

А уж когда он заглянул в туалет… ни ванны, ни раковины. Лейка душа над унитазом — такого убожества он даже в зале ожидания на вокзалах не видел.

И здесь ему, наследнику одного из древнейших родов империи, придется провести полгода своей жизни? Михаил хотел плюнуть на все и отказаться от идеи, тем более после такого подлого мухлежа со стороны военных, и только слово, данное деду, его останавливало.

Доказать, что он лучший. Показать превосходство боярских родов над дворянчиками и чернью, а потом бросить Суворовым их подачку и посмотреть, как они утрутся, перед всей империей выбрав себе в наследники не лучшего, а доступного.

Он столько наслушался об этих приспособленцах, собачках на побегушках у царя, что не сомневался — их, истинно великий род, должен поставить их наместо.

Ради деда и отца. За честь и славу Долгоруких!

Глава 24

27 декабря. Петроград. Зимний.

— Фронт отодвинут к Уральскому хребту. — докладывал генерал Суворов, заложив руки за спину. В малахитовой гостиной на отчет к императору собрался генеральный штаб небесного флота и десяток ответственных министров.

В том числе новый министр просвещения — граф Юсупов. — Потери в технике значительные, но приемлемые. Семь артиллерийских катеров, пять фрегатов, два корвета. Серьёзно поврежден ударный артиллерийский крейсер Толстой.

— Потери в живой силе? — мрачно спросил император.

— Полторы тысячи матросов и старшин, в основном при крушении. Три тысячи тяжело раненных, из них девятьсот человек — безвозвратно. Семь тысяч — легкораненых с возможностью продолжения службы.