И буду век ему верна?

На следующий день Вадим часа в два заезжает домой с работы. Я на веранде, делаю вид, что читаю книгу.

– Фенечка, я уезжаю в Москву.

– Как – в Москву? – растерянно спрашиваю я. – Надолго?

– Не знаю. Дней на пять, наверное. Как управлюсь. Собери мне вещи. – Я стою, разглядывая пол. – Фенечка, я попросил тебя собрать вещи.

– Вадим, – я хватаю его за руку, – возьми меня с собой, пожалуйста.

– Нет, Фенечка. Вернусь – съездим отдохнуть на недельку.

«Дурак, – хочется сказать мне. – Неужели ты ничего не видишь?»

– Я поживу у родителей.

Лицо мужа приобретает неприятное выражение.

– С какой стати?

– Что в этом особенного?

– У меня нет времени обсуждать это. Ты моя жена и должна жить в моем доме.

Я собираю вещи, руки дрожат. Он подходит сзади.

– Я не хотел тебя обидеть.

– Ты не обидел, – говорю я.

Он берет сумку.

– Я позвоню.

Через несколько минут хлопает входная дверь. Я спускаюсь вниз. Не знаю, чего я боюсь больше, увидеть Стаса или убедиться, что его нет. Я стучу в дверь его комнаты, он резко говорит:

– Да.

Я стою на пороге, опершись о дверной косяк. Стас возле шкафа что-то ищет в ящике.

– Вадим уехал, – говорю я. Стас не отвечает и не оборачивается."

"Я бегу в свою комнату, мне хочется орать, топать ногами. Я запираю замок на два оборота, падаю на кровать. Меня трясет, я прислушиваюсь к тишине внизу. Не знаю, сколько я так лежу, час, два, три? Тишина давит точно камень. Я смотрю на дверь, отпираю замок. Мне никогда не услышать его шагов. Ему на меня наплевать. Что я для него? Случайный эпизод в сотне других эпизодов. Он вытрет об меня ноги и уйдет, не сбиваясь с шага. У него хорошая походка, уверенная. Я иду в ванную, стою под душем, задрав голову. Все бессмысленно, мне некуда бежать. Надеваю халат, отвожу взгляд от зеркала. Мне все равно, как я выгляжу. Я спускаюсь по лестнице, Стас в кухне сидит за столом, пьет чай. Я замираю в дверях, потом делаю шаг.

– Стой, где стоишь, – глухо говорит он. Я вновь замираю. – Прежде чем ты войдешь, я хочу предупредить. Ты пожалеешь.

Я закусываю губу, чувствую что-то соленое на языке.

– Я люблю тебя… – это не мой голос. – Я люблю тебя. – Я делаю шаг, второй… у меня походка пьяницы. Его руки. – Милый мой, любимый… – Неужели это я говорю?

Прикосновения его рук так мучительны. Жаркое дыхание… я слышу, как бьется его сердце. Он поднимает меня, за моей спиной шкаф, я хватаю Стаса за плечи. Я сумасшедшая, только сумасшедшая может так кричать. Сдавленный стон. Это я? Нет. Я ищу его губы. Дыхание медленно выравнивается.

– Ты как? – спрашивает Стас, его язык щекочет мне ухо. Я смеюсь, тихо и счастливо. – С ума сойти, – говорит он, я никогда не слышала у него такого голоса.

Он несет меня из кухни, желтый халат валяется на полу, я машу ему рукой.

Два дня я абсолютно счастлива.