12
0Я начинаю чувствовать себя ущербным. Старый стал? Не справляюсь?
Не может такого быть.
Так, ладно. Надеюсь, на сегодня хватит. Следующий раз будет заключительным. Если дальше так и будет продолжаться.
Всё же я ищу лишь суррогатную мать, а не постоянную партнёршу для секса.
Опять ложусь на кровать и смотрю в потолок, включаю прикроватный свет.
День – дерьмо. Наверное, потому что на работе не был.
– Кстати, – приговариваю и чуть привстаю. Тянусь к своим брюкам. Вот что значит сегодня не пошло: штаны у кровати, а не у двери.
Хватаю их, ныряю в карман брюк. И кидаю ей её трусы. Мне, спасибо, девать их некуда.
– Ты, шалунья такая, ушла в прошлый раз без них, – усмехаюсь, разворачиваясь к ней.
Кидаю ей их на грудь. А Лена, словно увидев кучку гуано у себя перед лицом, приподнимается, хватает бельё двумя пальцами и скидывает с кровати. При этом издавая звуки недовольного тюленя.
Чего это она?
– Точно, забыла про них. Ничего, зато проветрилось всё!
Шутит она не очень.
Откидываюсь снова на подушку, переворачиваюсь на бок.
Всё же… Хм.
Рассматриваю каждую чёрточку в ночи. И только тусклый свет лампы падает на её профиль. Ну, красивая. Губы, правда… не свои. Ресницы – тоже. На фотографии её неестественность выглядела не так. А здесь – кукла. Всё не своё.
Взгляд на грудь опускаю. Большая, прикольная.
Хм-м, только в прошлый раз она была меньше.
– Какой размер? – спрашиваю, кивая. – Третий?
Алина смотрит на меня, стреляет голубыми глазками.
– Ага. Нравится? – улыбается и пальчиком тычет мне в плечо.
Я настолько стал плохо разбираться в груди? Той ночью она помещалась в ладошку. Отличный был размер. Успела сделать операцию? Явно нет.
Меня что, пытаются обдурить?
Приглядываюсь к ней и понимаю – здесь что-то не чисто.
– Глаза у тебя красивые, – делаю комплимент. – Линзы?
– Нет, мои, – смущенно отвечает.
– А зрение как? Всё же ты мать моего ребёнка. Хочу всё знать. Очки носишь?
– Неа, – гордится чем-то. – Не ношу. Зрение очень хорошее.
Значит… Не носит.
Я резко переворачиваюсь, нависаю над девчонкой и пытаюсь сдержать гнев, который так и рвётся наружу.
Меня что, за дурака держат?
Я могу, конечно, ошибаться, но, судя по её испугу и другим не сходящимся фактам, это не так.
– Кто. Ты. Такая?
– В-вы о чём? – блеет, как коза. Или овца. Я пока не решил. Судя по тому, что она пытается меня обмануть, – овца полнейшая.
– О том, что прошлой ночью была не ты. За осла меня уж совсем не держи. Различия вижу.
И опять этот испуг в глазах. Не недоумение, ничего подобного. Значит, я все правильно понял.
– Что задумала? Подружку обрюхатить? Чтобы потом я не только тебе, но и ей бабок отвалил?
– Нет! – вскрикивает и вырваться пытается. – Просто… Я растерялась! Там, в общем…
Алина мнётся, и я даже начинаю чувствовать свою вину.
