Я еще царь. Книга XXX

— А я бы оладьев со сметаной, или вареников… — вздохнул Онегин. — Тоже со сметаной.

— Да чего вы все про еду, да про еду⁈ — пробубнил Лев Николаевич, сдвинув брови. — Как будто других разговоров нет!

Он помолчал, отпил из пакета и тихо добавил:

— Я бы не отказался от пирогов с картошкой и грибами…

— Я бы бургер съел… — решил вклиниться во вкусный разговор Антон.

— Тьфу, какая гадость, — сплюнул Онегин. — Твой ученик совсем не понимает, русского духа…

— Я не знаю, что это, но звучит паршиво, — кивнул Федор.

Толстой же положил тяжелую руку на плечо Антона и наклонился.

— Антоша, ты если не разумеешь за вкусную кухню, так лучше помалкивай. А то тебя за дикаря примут.

— Так я же…

— Тсс! — приложил палец ко рту Федор. — Не стоит… Не стоит… Ты не герой…

Антон еще больше не понял, что произошло, но быстро сориентировался и перевел тему.

— Вижу, Петр хочет укрепить границы. И уже наладил дружеские отношения между странами. Причем, так быстро…

— Ага, — кивнул Федор.

— Что-то странное… — хмыкнул Онегин. — Он просто не может быть в нескольких местах одновременно… У него или порталы, или…

— Марионетки, как триста лет назад? — спросил Толстой.

— Возможно…

— Эх, вы посмотрите на Сережу и Петю. Бедолаги. На них лица нет! — с грустью в голосе вздохнул Толстой. — И родину то жалко…

— А это Саша там на заднем плане? — прищурился Федор.

— Ага, он самый. Только что он там забыл с Петром?

В этот момент Романов его окликнул и что-то прошептал. После чего Пушкин ушел.

— Еще удивительнее, — развел руками Онегин. — Но ситуация мне не нравится. Я предлагаю вечером собраться и обсудить дальнейший план.

— Отец зовет на Сахалин, к Мише Кузнецову, — произнес Антон.

— Кузнецов… — прошипел Федор. — И почему он опять в каждой бочке затычка! У них что, это в крови?

— Походу, — кивнул Толстой.

Пресс-конференция подошла к концу и заиграл гимн страны. Молодой деревенский парень с белыми волосами вскочил и неожиданно для четверки гостей, подняв кулак, заорал на весь зал.

— За Империю! За силушку русскую! Наша страна! Непобедима!

— Ярик, ты сядь, успокойся, — пробубнил один из стариков.

"— Молчать! Как ты смеешь затыкать меня, старик, пока я хвалю нашу любимую страну⁈ Или ты не патриот?

— Да патриот я, — отмахнулся дед. — Просто мешаешь смотреть…

— А ты, я погляжу, все не уймешься! — он подошел к нему, и Антон увидел, что на нем почему-то обтягивающие штаны, вроде рейтуз или кальсон.

— Ярик, так я ж ничего плохого не хотел, чего ты…

Но парень прописал ему пощечину.