Госпожа Медовой долины. Лапушка

– Что полковник изъявил желание оставить Серебряные озера…

- Нам с Анжеликой, а не мне, - процедила девушка, вспыхивая от столь хамского заявления."

"- Но, дорогая, ты ведь видишь, что улучшений нет… Анжелика, скорее всего, умрет, и нужно думать о будущем… - матушка словно не замечала состояния дочери и изумленного взгляда Лероя. – Вы с графом могли бы устроить здесь чудесное место для пикников, приглашать высший свет…

- Замолчите! – вспылила Френсис, вскакивая со своего места. Чайные принадлежности с грохотом посыпались на пол, разбиваясь на мелкие осколки. – Замолчите! Все, что вы говорите, ужасно!

- Дорогая, не нужно так нервничать… - леди Хоггарт взглянула на побледневшего Саффолка.

– Ваше сиятельство, ну скажите же ей, что я права…

- Вам лучше уехать, матушка, - ледяным тоном произнесла Френсис. Было видно, что этот тон давался ей нелегко. Грудь девушки высоко вздымалась, а руки сжались в кулаки.

- Леди Хоггарт, я отвезу вас на железнодорожную станцию, - граф поднялся и подошел к своей невесте. Его большая рука сжала ее кулачок. – Я так понимаю, вашей матушке не нужно собирать вещи? Она ведь прибыла сюда налегке.

- Но… Господи… Френсис… ваше сиятельство… - леди Хоггарт переводила растерянный взгляд с дочери на будущего зятя. – Что происходит?

- Мне нужно на свежий воздух, - девушка взглянула на Лероя.

- Я провожу вас, а потом заложу коляску, - граф взял ее под руку и повел к двери.

Через час, заливаясь слезами, леди Хоггарт уже тряслась по ухабистой дороге в сторону железнодорожного вокзала.

Ночь медленно захватывала уснувшую усадьбу в свои теплые объятия, и лишь в одной комнате горела одинокая свеча. Торнтон сидел рядом с Анжеликой, меняя компрессы.

Его действия уже были машинальными, а взгляд стал стеклянным от бессонных ночей. Но сдаваться граф не собирался. После серьезного разговора, произошедшего между ним и тетушкой, та приезжала еще несколько раз. Нужно было отдать ей должное, герцогиня больше не пыталась разубедить его. Наверняка ей это далось непросто, но она приняла позицию племянника. Мортимер был уверен, что случись что, тетушка, не задумываясь, встанет на его сторону.

Новостей из столицы больше не было. Но граф не сомневался, что в скором времени его ждет расплата за своеволие.

Король никогда не прощал пренебрежения к собственной персоне. Торнтон не боялся, нет… Сейчас его заботило только состояние Анжелики. Были вещи и пострашнее, чем обиды Его Величества.

Под окнами раздался стук колес, а потом голоса. Мортимер отставил миску с водой и поднялся. Кто мог приехать ночью? Возможно, тот, кто привозит дурные новости? Или это уже сразу приехали за ним? Ведь вестник мог проделать путь верхом, а не трястись в экипаже столь долгое время.

Значит, его в очередной раз возьмут под стражу.