Я и это переживу

И, кажется, у неё было ещё какое-то имя, но какое?

– Возьми меня за руку, мама! – попросила она.

– Конечно. Тебе приснился плохой сон, малыш? Хочешь, я заберу тебя к себе в кровать?

– К себе? Я же тяжелая, ты не поднимешь.

Мама смеётся, легко подхватывает её и несёт на руках. «Я и правда совсем маленькая» – думает девочка с удивлением.

Они лежат вместе. Мама приобнимает её, но это не по-настоящему. Мама её почему-то боится. Она осторожна с ней и не хочет лишний раз обнять. Может, Ульяна сделала что-то нехорошее? Почему мама её не любит? И что в ней всё-таки не так? Что-то в ней есть плохое.

Но что? Уля не знает. Но кто-то точно знает. Кто-то, кого она ищет, к кому она бежала по темноте. Тут в голове её вспыхивает новое не очень внятное воспоминание.

– Мама, а он придёт поздравить меня с днём рождения?

– Кто – он? Детка, твой день рождения ещё через полгода. Тебе будет четыре только зимой.

– Неправда. Завтра. Завтра день рождения. Егор меня поздравит? Мы хотели с ним поехать в Прагу. Не знаю, что такое Прага. Но Егор знает. Он знает, мама.

Часть 2

1.

– Давай, давай, бестолочь! Ты хочешь закончить так же, как и твои собратья, в канализации? Тебе рассказать, в какой океан я тебя выпущу? Из чужих испражнений, соплей и комков волос.

А перед этим я порву тебя на несколько мелких клочков, наночастиц. И плюну на каждую из них. Вставай на место, реализуй своё предназначение! Дело своей условной жизни, ведь для этого тебя изготовили, проклятая тупая плёнка!"

"Так начиналось почти каждое утро журналистки Марты, с некоторыми исключениями. Очень незначительными. Иногда контактная линза будто сама запрыгивала в глаз, но чаще проклятые творения зарубежных производителей, венец офтальмологии, одерживают победу.

Марта представляла, как они там собрались в сифоне под раковиной (а сегодня их аж три штуки) и хихикают над ней, скользкие прозрачные и свободные, ну пусть разорванные, конечно. Но уж такова цена свободы. Хорошо, что проблемы со зрением у неё только в одном глазу. С двумя линзами точно бы рехнулась.

Нет, Марта – не истероидная девица и вполне в своём уме, пока не начинает вставлять линзы. Как-то ей удавалось на протяжении трёх дней легко объединить глаз и эту дарящую прозрение мембранку.

Увы, победа оказалась временной и неубедительной.

Обычно Марта не сдавалась, и загубив один-два расходника, всё же оставалась с красноватым, но уверенно созерцающим реальность глазом. Сегодня же что-то была непруха. Девушка нервничала, ругалась, рычала, порвала четыре линзы, чего обычно себе не позволяла. Так вот по четыре штуки каждый день, и их не напасёшься. Работать будешь только на эти продолговатые коробочки. Почему не перейти на очки? Почему-то окулисты против, из-за каких-то там специфических особенностей зрения. Но очки у Марты были.