Я хочу тебя

— Отношения нужно налаживать, и мои дочери – они хорошее вложение. Даже лучше денег, Демьян. Тебе Алину не отдам. Зачем мне ваша влюбленная каша?

Хмыкнул.

В армии тоже была каша. И тоже с жучками.

Тогда я и понял, что некоторым – им нравится просто, стоять и смотреть, проглотишь ты и или восстанешь. Восстать против тех, кто сильнее морально, кто может в плинтус тебя закатать – это почти как феникс из пепла, выдумка, легенда, мечта.

И вот я вставал. Вместе с автоматом. Армия и потом горячие точки, я воспитывал, взращивал в себе зло, если оно не дано с рождения – его можно почувствовать, спустя годы, сотни выстрелов – так, наверное, правильно, так хорошо, истреблять терроризм и шагать под пулями – это бодрит.

—Нет, – сказал Ковалю. — Уймись. Дочери – не товар. И Алина моя.

— Ты меня учить будешь? – Коваль вскинул брови. — Демьян, я мелочиться не буду, даже если ты хороший партнер. Я убью"

"Родителей моих убили просто потому, что они оказались свидетелями. Делишек Коваля. Обычная счастливая семья с малолетним сыном, по будням работа, на выходных парк отдыха, средний достаток, планы на будущее и любовь.

Тогда была любовь не половиной, она была целой, крупной такой, мощной, помню мамины глаза, и мутнеет взгляд, и в носу свербит.

Их убил Коваль, его люди, и я хотел эту месть растянуть надолго, как советовала мне добрая повариха, я три года его доверие зарабатывал, чтобы потом с ножом в спину, по классике.

Но влюбился в его дочь.

И...отпустить не смогу, наверное, не простить и помнить, имея шанс терпеть и не трогать его, в конце моего тоннеля свет появился, и это она.

— Я против, – отпил виски, — она не хочет замуж за твоего мудака-конкурента, Коваль. Она моя. Я так сказал.

— Чего ты сказал? – Коваль брякнул стаканом по столу, и двинулся на меня, я встал с кресла. Он рявкнул. — Дочери – мои ресурсы. Алину ты никогда не получишь, никогда. Смирись, Демьян, я...

Он не договорил.

Потому, что я ударил его квадратной бутылкой виски по башке.

И ударил, вложив всю свою дурную силу.

Коваль упал мне в ноги.

Сжал бутылку и наклонился. Прислушался.

Я мечтал, ночами в детдоме ему дыхание оборвать, я хотел, я планировал, ждал, но чтобы вот так...спонтанно?

Он не дышит.

Затылком на полу, и под ним расплывается красная лужа.

Мертв, всё?

Пощупал пульс. И не поверил, когда ничего не услышал, нет биения сердца, он всё, я годами мечтал это сделать, но терпел, и... убил все-таки?

Его дочь не товар.

И мои родители – не маленькая неувязочка, которую нужно убрать.

— Ты получил свое, Коваль, – выдохнул.

И снова не поверил. Мой враг с пробитой головой у моих ног валяется.

А в дверь стучат.

Выпрямился и отпил виски, распахнул дверь. Вышел в коридор.

— Демьян, – Алина отшатнулась, у меня лицо, как маска, наверное – африканская, устрашающая.