Я куплю тебе новую жизнь

– Значит, злишься?

– А толку? От меня ведь ничего не зависит, Егорушка, – ее рассуждения звучали настолько равнодушно, насколько это вообще возможно из уст Сладковой. – Кому хуже от моей злости? Кому? Мне. Поэтому, нет. Не злюсь больше. Заледенели внутренности. С трудом выдыхаю этот холод.

Эти слова с силой, присущей одной только Стасе, ударились о грудную клетку Аравина. Причинили слепящую боль. Сдавленно выдыхая, он медленно качнул головой. С этим движением будто и мир вокруг них покачнулась. На секунду зрение расфокусировалось. Уставился на профиль девушки пристальным взглядом.

Егору нестерпимо захотелось нарушить границы. Вторгнуться в ее личное пространство. Собственнически обнять. Рассказать о том сумасшедшем чувстве, что будит его по ночам. Напомнить о нерушимой связи, что между ними существует. Только внезапно обращенный на него замученный взгляд девушки заставил Аравина каменеть на месте.

Он нуждался в ней. И она также сильно нуждалась в нем. Но, учитывая все внутренние и внешние факторы, Стасе приходилось труднее, чем Егору. Он это понимал, и стремился к тому, чтобы не усложнять ситуацию больше нынешнего.

Эмоции разрывали Аравина на части, но он изо всех сил старался подавить их, чтобы не заграбастать ее в свои руки. И чтобы, обратным минусом, не ляпнуть что-то резкое.

– Прискорбно, что ты такая отмороженная, – его голос прозвучал низко и натянуто.  – Потому что я сгораю изнутри.

Стася заметно вздрогнула. Натянула козырек бейсболки еще ниже. Отвернулась в сторону.

– Не дави на эмоции, Аравин. Не справлюсь с подобной лавиной. Давай дальше, по старому плану.

***

Каждое новое утро виделось Стасе мутной затяжной полосой. Пропало желание, едва открыв глаза, взлетать с постели и нестись навстречу новому дню. Просыпалась и чего-то ждала. Лежала. Лежала. Лежала... Тихо шуршала пробуждающимися мыслями. Переполнялась неугомонными эмоциями. Безразлично отмечала, как ускоряется сердцебиение. Едва находила силы, чтобы подняться. Привести себя в порядок. Выйти из комнаты. Притворяться, что ей не грустно.

Преодоление. Шаг. Шаг. Шаг. Инерция. Новый круг. Преодоление...

Время то нещадно тянулось, то скоротечно бежало. Непонятно, какому календарю подчинялось. Моментами становилось в высшей степени сложно. А в следующее мгновение, вроде как, безразлично и легко. Задумывалась о странной избирательности этих чувств. О пагубных последствиях переключения этих режимов. С каждым разом возвращающиеся эмоции хлестали все больнее.

Стася держалась в рамках новой взрослой жизни.