Я куплю тебе новую жизнь

Что это было? Почему этот «сгусток эмоций» вызвал в нем подобную бурю?

«Да, Аравин… Пора на ринг. Давно ты пар не выпускал!»

«А может, Ритке позвонить?»

Она не будет задать лишних вопросов. Рита хорошо знала, когда нужно молчать. Аравин, недолго думая, набрал ее номер и велел ждать его через час.

Сам же дождался возвращения бабы Шуры. Попытался даже извиниться.

– Прости за то, что был груб с тобой. Но решение мое не изменилось, – твердо сказал Аравин.

Александра Михайловна задрав нос, отстранено посмотрела на него.

– Посмотрим… – ответ бабы Шуры прозвучал мягко.

Гласные буквально нараспев.

Это насторожила Егора, но словесно он не отреагировал, мечтая побыстрее покинуть ненавистный родительский дом.

– Спокойно ночи, – бросил он у двери.

– Спокойной.

Глава 4

Никаких сомнений, нет волненья

Я знаю цену победы и горечь поражения.

В момент истины на пути к прозрению

Я готов вступить в бой со своей тенью.

© Сацура и Stim

Испания,

около трех месяцев спустя…

Егор машинально прослеживал неторопливое передвижение стрелок больших настенных часов. До боя оставалось тридцать две минуты.

В раздевалке по обыкновению тихо. Аравин сконцентрирован, спокоен и уверен.

Роман Натанович Щукин, который тренировал Егора с одиннадцати лет, не был столь уверенным.

Но молчал.

У Аравина отличная физическая форма, сильный удар, умение отключаться от всего и концентрироваться во время боя. Он вынослив и терпелив. В конце концов, на его стороне молодость. Двадцать четыре – хороший возраст для боксера, если учесть, что у него позади более десяти лет тренировок, спарринг-боев, оттачивания техники и шесть лет профессиональной карьеры.

Но Натаныч сомневался в психологической готовности парня. Хотя если не сейчас, то вряд ли он будет более готов позже. Аравин – тяжелый человек. Впрочем, его вины в этом нет. Слишком много внешних факторов повлияло на него.

– Мохаммед Али стал чемпионом мира в двадцать четыре, – задумчиво сказал Щукин, нарушая тишину. Обращался скорее сам к себе, нежели к Егору. Поэтому парень вслух не отреагировал на замечание тренера, только кивнул.

Аравин не для красивой жизни занимался боксом, он жил ради бокса.

Тринадцать лет назад, едва увидев Егора, впервые ступившего на боксерский ринг, Щукин понял, что заниматься тот будет серьезно. Парень пришел в зал не для того, чтобы надрать кому-нибудь задницу и не для того, чтобы получить славу. Тогда Егору бокс помог удержаться на плаву, не потонуть в пучине своей агрессии и злости. Сейчас парень действовал более планомерно, мыслил профессиональнее. Но все равно Аравин считался агрессивным боксером. Он не щадил противника.