Я куплю тебе новую жизнь

Вновь настолько близко ощутить его – это синхронный эмоциональный и физический шок.

А Аравин скользил все ниже в своем сознании. Разлетался от изнуряющих тело желаний.

«Стася...»

Ее близость. Теплота, упругость и мягкость тела. Нереальное воплощение его непреоборимых желаний. Наматывая на кулак мертвые нервные волокна, понимал, что безжалостно истратил их ради Стаси. И потратит еще несметное количество в ее пользу.

С ней Аравин переставал быть бездушным ублюдком. Просто любил ее больше собственной жизни. Больше фактически возможного. Выше всех здравых пределов.

– Боишься меня, Сладкая?

– Нет. Не боюсь, – прошелестела девушка, открывая глаза.

Егор не мог досконально отследить наполненность ее голоса, так как она приглушала его. Но тот определенно звучал уверенно.

– Хорошо, – скрепил руки на Стасиных плечах. Неосторожно сжал, всматриваясь, утопая в глубине ее глаз.

– Ты тосковал без меня, Егорушка? Ответь же, тосковал? – жарко спросила девушка.

– Тосковал.

Аравин отклонился. Затем, разорванно дыша, снова наклонился к Стасе, застывая мутным взглядом на алых губах. Они попеременно дрожали нежными частыми вздохами.

Хотелось стереть эту помаду. Хотелось... Сладкову настырно хотелось. Просто здесь и сейчас.

Вдохнуть ее глубже. Глотнуть ее. Попробовать.

Руки обхватили талию. Крепко стиснули в безмерном стремлении близости. Поднял глаза чуть выше. Столкнувшись с чувственным взглядом Стаси, уже не мог увести свой в сторону. Сердцебиение скоротечно усилилось, отдаваясь гулким грохотом в висках.

Глубоко вдохнул и чрезвычайно медленно выдохнул. Хотел наполнить ее своей любовью снизу доверху. Но, склонившись губами к ее губам, едва коснувшись нежной плоти, ощутил голод, пронизывающий тело острыми спицами.

  Бесконтрольно жестко надавил на мягкие губы Стаси. А она не сопротивлялась его резкости. С глухим стоном подставлялась. Захлебываясь воздухом, позволяла ему кусать сочную плоть губ и слизывать с них вишневую сладость помады. Торопился добраться до истинного вкуса Сладковой. Уже практически бредил им.

Так давно ее не целовал. Так давно это было. Будто год назад. Словно в другой жизни. И не было больше сил следить за моралью. За выдуманным совершенством всего человечества.

За своей истертой кольчугой и Стасиной хрупкостью. Целовал жадно. Поглощая прелестные обрывистые вздохи своей принцессы, позволял рукам свободно путешествовать по желанному телу.

«Господи... Преклоняю колени. Отсекай.»"

"Небо развернулось стремительным шумным дождем. Увесистый холодный каскад ужалил разогретую кожу Аравина. Что-то произошло... Пробивным толчком, заставляя задыхаться, сместилось внутри него. И без того помутненное сознание вскрылось пульсирующими вспышками.