Я куплю тебе новую жизнь

– Слышишь? – сипло переспросил Егор, терзая ее настойчивым взглядом.

– Слышу, – послушно выдохнула Стася.

– Только меня не прощай. Никогда, – остерегал он ее надорванным шепотом.

– За что? – совсем растерялась она. Не понимала, к чему он ведет этот разговор.

– Не сейчас. Потом.

Мурашки пронеслись по коже Стаси на последнем слове Егора. В ответ ему только горестно вздохнула.

Не верила, что Аравин может по-настоящему обидеть ее. Его частая грубость обижала девочку. Но сердцем ощущала, что на самом деле он переживал за нее. Потому и срывался. Иначе бы его не волновали ее занятия боксом настолько сильно.

Нельзя так настойчиво удерживать в стороне от потенциальной опасности безразличного тебе человека. Не верила. Как бы идеально он не носил свою равнодушную маску, иногда замечала в его глазах живые эмоции.

Но его настойчивый призыв внушал Стасе другое опасение. Боялась, что он так и останется закрытым для нее, поддавив в себе эти эмоции.

– Ты можешь намерено причинить мне вред? – прямо спросила девочка.

Аравин явно не ожидал ее вопроса, поэтому с ответом не торопился. Сверлил глазами и молчал, выдерживая паузу.

Неосознанно Стася сжалась под этим тяжелым взглядом. Но тут же заставила себя расправить плечи и выпрямиться. Лямка лимонного топа слетела с плеча от совершенного телодвижения, и Стася с неким облегчением опустила глаза, чтобы медленно поправить ее.

Аравин тут же поднялся и, отступив к двери, наконец, сказал:

– Нет. Но иногда мы причиняем боль невольно, знаешь?

– Знаю, – тихо согласилась девочка, устремляя на него взгляд. – Но ты не такой.

– Ошибаешься.

Он поджал губы и подмигнул ей. Но не было в этом жесте никакой игривости и веселости.

Скорее, Стася назвала бы это подмигивание ободряющим. Так делают люди, когда все совсем плохо, призывая держаться.

***

На крыльце отчего дома Аравин остановился и на мгновение прикрыл глаза. Вечерняя прохлада резво скользнула под распахнутую кожаную куртку и, минуя тонкую ткань футболки, вмиг охладила разгоряченную кожу. Тепло в этом году задерживалось. Московская агломерация, уже несколько дней плененная холодным циклоном, дышала последождевой влагой.

Аравин любил такую погоду. Пока все сетовали на холод и ждали теплых деньков, он наслаждался одиночеством.

В отличие от теплых дней, дождливые минимально наполнены толпой. На набережной, где Егор каждый день совершал пробежку, людей можно пересчитать по пальцам. В такие дни даже самые заядлые спортсмены предпочитают остаться дома. И хорошо…

Достав из кармана куртки пачку сигарет и серебряную зажигалку, Аравин поколебался, перекатывая сигарету между пальцев. И все же чиркнул зажигалкой и закурил. Опираясь о металлические перила большого крыльца, с жадностью втянул в себя терпкий дым.