Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

И все трепал его по волосам, и говорил, что гордится. Но Влад понимал, кому обязан. И этим человеком был старый друг деда – Богдан. Лысый здоровенный мужик, весь в синих наколках, с колючим, но очень мудрым взглядом. Нет, он не держал Москву или какой-либо другой город, и положенцем никогда не был, да и не стремился к верхам.

– Мне моя бошка еще дорога, – смеялся прожжённый головорез.

Сколько он убил человек в свое время, знает только лишь он сам, однако в тюрьму умудрился попасть за ношение оружия, и то по глупости в далекой молодости. Свои же сдали, так как чувствовали, что у пацана слишком большой потенциал, и хотели убрать с дороги конкурента. Там Богдан и заразился туберкулезом в скрытой форме, которым всю свою жизнь и мучился."

"Ему, то становилось лучше, то вновь хуже. Но сейчас, учитывая его возраст, он совсем начал сдавать. И Влад понимал, что старику осталось совсем немного. Однако он так и продолжал оставаться в строю, и никогда не отказывал племяннику лучшего друга. И Влад надеялся, что он поможет ему с поисками Маши. Ведь у Богдана везде были свои люди, и не только в Москве, но и по всей стране. Влад догадывался, что Маши может уже не быть в городе. Есть куча других возможностей покинуть Москву, не пользуясь паспортами.

***

Дорога оказалась слишком долгой. А учитывая то, что у Маши еще были и трещины на ребрах (не считая синяков по всему телу), которым месяц, как минимум заживать, ей показалось, что она попала в ад, и очень медленно вариться на огне. Настолько сильно ныло все тело, причем с каждым днем ей только хуже становилось. А пить обезболивающие слишком часто она не хотела, так как боялась привыкнуть.

Андрей больше не позволял ей не то, что в нормальный туалет сходить и хотя бы умыться в раковине, так даже на ночёвку нигде не останавливался. Поэтому спали они в его машине. Благо хоть сиденья в его внедорожнике полностью раскладывались, да и белье постельное с одеялом он купил. А мыться водой и справлять нужду приходилось постоянно недалеко от машины и только в темное время суток, так как днем трасса проглядывалась со всех сторон. Да и жилые зоны в Подмосковье не прекращались. И если бы не влажные салфетки, которые более-менее спасали ситуацию, позволяя Маше немного очистить от грязи тело, и освежиться, то она бы точно не выдержала и устроила бы очередную слезливую истерику.

И она, стиснув зубы, молчала, понимая, что выбора нет. Маше приходилось подчиняться Андрею, ведь убежать от него она бы все равно не смогла. Да и некуда ей от него было бежать. Ей даже подумать было страшно, что с ней сделает Лисовский, когда поймает. Отмазка в виде «я ничего не помню» здесь не пройдет.