Я – первый

Советская комитетская закалка не позволяла им перейти на сторону сепаратистов, все их воспитание и взгляды на жизнь наверняка не претерпели каких-либо существенных изменений за несколько лет. Так что крепких профессионалов в разведке у суверенной республики не было.

Скорей всего, Коля чувствовал слежку, даже у необученного человека почти что всегда возникает легкий дискомфорт при скрытом наблюдении за ним. Но ничего внешне подозрительного он, при всем его желании, все-таки заметить не мог.

Чеченец напряженно крутил головой, нервно взглядывал на проходящих близко от нас людей, но никак не мог сообразить, что сидящая неподалеку молодая мамаша с маленьким ребенком на руках уже несколько раз сфотографировала его. И подошедший к нам при входе неулыбчивый уставший, в мятой форме, задерганный капитан вокзальной милиции, проверивший наши документы, тоже фиксирует все наши передвижения. В отличие от девушки, он мог пялиться на Колю сколько угодно, не вызывая подозрений, изображая недалекого и усердного служаку. Чеченец, мол! Надо с ним ухо востро держать!

Неизученные биоволны, о которых все знают, но которых никто никогда не видел, излучались «опушниками» (оперативно-поисковое управление) и фокусировались на двух озабоченных и хмурых мужчинах, что допивали кофе за плохо помытой стеклянной перегородкой, отделявшей буфет от зала ожидания.

* * *Я вернулся на Кавказ вечером.

Я специально обговорил с Колей, что я не поеду сразу в Черкесск, а остановлюсь в Пятигорске на один день. Мне хотелось отдохнуть после тряски в поезде, выспаться на хорошей постели и просто недолгое время посидеть в одиночестве.

В Москве меня контролировали фээсбэшники и чеченцы, и я устал от этого назойливого внимания.

Наружку ДШГБ я засек сразу. Двое плотных парней с характерной яркой кавказской внешностью несколько раз попадались мне навстречу и мелькали позади – в магазине, в метро и на рынке. Я даже посмотрел одному из них в глаза. Чеченец сразу же отвел взгляд. Это совсем не характерно для них, кавказцы считают пристальный взгляд прямым вызовом и стараются «переглядеть» оппонента. Иногда дело доходит и до выяснения отношений, если позволяют обстоятельства. Так что мои «топтуны» из независимой республики не были профессионалами. Так, бывшие боевики, оказавшиеся не у дел после войны.

Когда разработчик операции считает нужным привлечь к оперативной работе ОПУ, то в запросе он пишет все данные на «клиента» и обязан указать, имеет ли этот человек оперативную подготовку или нет.

Я не сомневался, что Виталик не забыл поставить галочку в нужный пункт. А вот чеченцы этого не знали. Они вполне справедливо считали, что напрасно топчут ноги и зря тратят время, стараясь засечь все мои подозрительные контакты.