Я – первый

Когда мы благополучно объехали по полю возможный пост спецвзвода, стоящий на трассе, и я рассказал о невольно подслушанном диалоге гаишников, Артур вскипел. Он крепко сжал челюсти, помолчал несколько секунд и процедил сквозь зубы:

– Суки… мрази, форму пачкают!

Успокоившись и взяв себя в руки, он продолжил. Видно было, что и у него имелся свой взгляд на службу ГАИ. Впрочем, как и у каждого гражданина России, кто хоть раз в жизни сталкивался с этими людьми в форме яркой, запоминающейся расцветки.

– Я понимаю, нарушил? Плати штраф! Для этого они и придуманы. Но эти суки не хотят в ситуацию вникать! А зачем, когда можно человека по полной программе развести! Везешь картошку или там барашка на базар – плати! А за что? А за то, чтобы машину на обочину не поставили и не начали в ней копаться, изображая служебное рвение и ища бомбу в багажнике! Ну, видно же по человеку, кто это! Зачем простых людей обижать? – Артур помолчал. – А если люди водку везут там безакцизную, но заводскую, то тоже платить надо, я понимаю… У нас в Черкесске завод есть, водку производит… да и не один… Знакомый опер-«экономист»[Так называли на профессиональном сленге сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями.] рассказывал, он как раз водкой и занимается[В отделе БЭП существует свое «разделение труда», как и везде. Кто-то отслеживает аптечную сеть, кто-то занимается алкоголем, кто-то контролирует, чтобы в продажу не поступали поддельные табачные изделия, и так далее.]. Приглашает, значит, меня как-то директор завода. Ну, сели с ним, посидели, поговорили. И этот директор говорит мне:

«Вот ты, Беслан, на днях мою фуру задержал с водкой, она в Россию шла. Я понимаю, у тебя работа такая, я не в обиде. Как ты про нее узнал, мне это неинтересно, хотя догадываюсь. Но сейчас не об этом речь.

Только ты одну вещь пойми. Мой завод, – говорит, – как и все остальные, без «левой» водки не выживет. «Акцизка» очень дорого людям обходится, и такая водка медленно «уходит». А государство цены на акцизную марку повышает постоянно. Если я буду только законной водкой торговать, я завод закрою. Ну я еще ладно, хрен с ним, денег у меня достаточно, проживу. А рабочие? У меня их восемьсот человек, их как, всех за ворота выбрасывать? Государство об этом думает?» – Артур помолчал, опустил стекло и сплюнул на бежавшее под колесами полотно дороги.

– Ну и что? – спросил я спокойно и переключил передачу.

– А то! «Давай, – говорит, – Беслан, как-то договариваться! Водка у меня хорошая. Заводская, сам знаешь и пьешь ее. Только безакцизная. Пять фур уходит в Россию, одну ты задерживаешь. Потом я ее у твоего начальства выкуплю или через суд обратно вытащу. Экспертиза докажет, что мой продукт выдерживает все государственные стандарты.