Я — полукровка. Академия Млечного пути

Единственное, что я запомнила — мы даже не поцеловались.  Мы не ласкали, не нежили, не гладили друг друга, будто всё происходящее было не про любовь. А про исцеление.

Я вскрикнула, ощутив наполненность внизу живота. Стремительно и рвано магистр присвоил себе и это — моё тело.

Понадобилось пару секунд, чтобы взять себя в руки и… продолжить двигаться, глядя в его обезумившие от страсти глаза.

— Смотри на меня, — рыкнул Данте, когда почувствовал, что я увожу взгляд в сторону, — поздно, Рия, теперь ты моя.

От этих слов в груди растеклось приятное тепло, но уже через секунду его сменило что-то пугающее по своей силе.

Острая боль сковала моё тело, она начиналась в районе затылка, спускалась по позвоночнику вниз, и, опоясав меня, пронзала грудь насквозь.

Я закричала, чувствуя, как тонкое лезвие полосует мою кожу на лоскуты и попыталась отстраниться, чтобы увидеть, что происходит.  Но рука Данте вцепилась мне в бедро, не позволяя остановиться.

Больно. Было очень больно.

Опустив глаза вниз, я увидела, как из моей груди вырывается сила солара. И она тянулась к Данте,  сплетаясь и с его вышедшей из-под контроля аурой. В моей голове взрывались фейерверки, тело дрожало от смеси боли и удовольствия. И в самый пиковый момент, когда мне показалось, что я просто потеряю сознание, солар испустил импульс небывалой мощности, а палатку залило мерцающее золотое сияние.

— Рия, ты люмен! — возглас магистра ворвался в моё поплывшее и разморенное сознание.

Я взглянула в широко распахнутые глаза магистра и увидела в них собственное отражение, в котором за моей спиной распахнулись золотистые призрачные крылья. Эффектное признание, надо сказать. Но плевать, судя по проступившей на груди магистра метке, мы теперь едины. Перед Солнцем и Луной.

Глава 25. Коварство люменов

— Тебе не больно? — Данте невесомо коснулся моих крыльев, завороженно разглядывая их сияние.

Я лишь помотала головой, пряча лицо за завесью волос. Мне было и стыдно, и неловко, и очень-очень страшно. Страх неведомого, неопределённости своей судьбы — он вытеснил все приятные ощущения после близости.

— Ты — люмен, — не спросил, утвердил Данте, приподняв моё лицо за подбородок.

Но я вновь не смотрела ему в глаза. Боялась увидеть в них осуждение. За то, что врала, за то, что столько времени скрывала своё происхождение. Меня волновало лишь одно — что же теперь будет?

Я осталась одна, без семьи, без дома. И теперь всецело зависела от того, что решит Данте. Уверенности в том, что он не оттолкнёт меня, не было никакой. Кто я ему? Лорк ведь не делал громких признаний. Лишь голое желание обладать… И у него по-прежнему впереди свадьба.

Мысль о Марисоль неприятно кольнула сердце, заставив меня поёжиться и натянуть комбинезон на плечи.