Я тебе больно (СИ)

Синий взгляд упирается в меня, ненадолго застывает, будто пытается что-то найти в моих глазах, затем отпускает.

Я с шумом сглатываю. Мне показалось, Марсель Рустамович хотел о чём-то спросить, но промолчал. Наверное, это к лучшему. Боюсь, есть вопросы, которые мне не хотелось бы поднимать перед полётом, иначе весь путь до Штатов пройдёт в напряжении.

Честно говоря, когда Багримов сказал про тяжёлую дорогу, я не осознавала, насколько это действительно будет утомительно. Даже бизнес-класс, удобные кресла и интересные фильмы не спасают.

Плюс пересадки, и в конечном итоге ты получаешь жуткий недосып и ноющую спину.

Наверное, поэтому, когда мы оказываемся в Нью-Йорке и едем до нашего отеля, я уже не испытываю никаких эмоций, так как у меня на них просто нет сил.

В номере я сразу же падаю на постель и засыпаю. Мне кажется, сплю я около суток, не меньше. Когда просыпаюсь, за окнами номера всё так же темно, как было, когда мы прилетели.

Прохладный душ помогает проснуться. Я понятия не имею, какой сейчас день, сколько времени, где Багримов и что вообще мне сейчас делать. Поэтому не нахожу лучшего решения, чем быстренько собраться и найти босса.

Во всяком случае, мне известно, что номера у нас смежные. Так же, как было в Самаре.

Наспех разбираю дорожный чемодан, достаю свободную белую рубашку и светлые джинсы. Влажным волосам позволяю остаться распущенными. Они высыхают мелкими кудряшками и слегка торчат.

Хватаю свой телефон и плетусь к двери. В Нью-Йорке сейчас девять вечера. Не уверена, что Багримов у себя. Он постоянно работает. Весь перелёт и даже когда я спала между рейсами, он что-то печатал, с кем-то созванивался. Вполне вероятно, что босс и сейчас на какой-то встрече.

А я так себе помощница. Длительный перелёт буквально выбил меня из колеи."

"У двери в его номер я на мгновение замираю, делаю глубокий вдох, после чего заношу руку и негромко стучу. Реакции на мой стук нет. Поэтому я стучу ещё раз. Теперь уже громче.

Наконец, по ту сторону двери раздаются шаги. Значит, он у себя.

Когда дверь распахивается, я никак не ожидаю увидеть Марселя Рустамовича в одних спортивных штанах. Больше на нём ничего нет. Голая грудь, покрытая тёмными волосами, блестит от капелек воды. Волосы у него тоже мокрые.

Явно он только вышел из душа. На этот раз мы поменялись местами. В самарском отели именно открыла дверь, только выбравшись из ванной. Теперь он.

Кое-как заставляю себя отвести взгляд от голой груди Багримова и поднимаю глаза к его лицу. Ещё и запах чистой кожи и геля для душа заставляет слюни собираться во рту.

— Эмм… Добрый вечер. Я недавно проснулась и… решила вот узнать, какие дальше у нас планы… Извините, что так поздно… — начинаю мямлить, переминаясь с ноги на ногу.

— Привет, Насть.