Я тебе больно (СИ)

Неужели он действительно с братом…

— Мне нравится сзади, — отвечаю серьёзным голосом, но щёки сразу начинают гореть, когда я осознаю двусмысленность этой фразы.

Мне сегодня лучше вообще вслух ничего не говорить."

"— Хорошо. Давай сзади, если тебе так нравится, Асти, — отвечает Багримов и заводит мотор.

Глава 12

Асти

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к тому, как живут некоторые люди. Если одна только гостиная площадью больше, чем весь наш самарский домик, то остаётся только представить, каковы размеры всего этого гиганта.

Сегодня этот самый гигант наполнен скорбью.

Даже в атмосфере витают тяжёлые и гнетущие эмоции, сгущая воздух.

— Побудь здесь, я должен выразить соболезнования, — Багримов оставляет меня в мансардовой части гостиной рядом с большими открытыми дверями, выходящими на внутренний двор особняка.

Я провожаю его взглядом, пока он идёт к группе людей возле горящего камина, уставленного фотографиями Светланы. Судя по тому, как рыдает женщина и обнимающий её за плечи мужчина, это родители Светы.

В горле встаёт ком. Я так по отцу плакать не смогу. Даже не уверена, что сумею изобразить печаль.

Здесь, в доме Завьяловых много людей со скорбными лицами. Они вряд ли все были одинаково близки этой семье, но тем не менее, видно, что они сострадают. А я… я собственному отцу не смогу.

Отворачиваюсь к открытым дверям и делаю шаг. Вдыхаю свежий воздух, наполненный запахом дождя, затем тяну руку и чувствую, как холодные капли падают мне на ладонь. Будто небо тоже умеет скорбеть, а я нет. Хотя, наверное, я буду оплакивать семью, которой у меня никогда не было.

Щелчок позади заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь и напарываюсь на взгляд голубых глаз какой-то незнакомой женщины.

Надо же. Глаза цветом как у Багримова…

В руках у неё фотоаппарат. Видимо, его щелчок я и слышала.

— Простите меня, — вспыхивает женщины и сразу краснеет. — Вы не против, что я вас сфотографировала? Не посчитайте меня черствой и глухой к чужой боли. Просто я художник. А в последнее время, у меня кризис. Я увидела вас и сразу представила картину. За последние месяцы первая картина, которая родилась в моей душе. Вот я и решила зафиксировать вас, чтобы не забыть. Знаете, боль труднее всего изобразить, ведь в минуты скорби мы не фотографируем людей.

У вас внутри что-то есть…

Женщина краснеет ещё сильнее, пока объясняет свой поступок.

Какая она крохотная, даже меньше меня ростом. Миниатюрная как статуэтка.

— Всё нормально, — я вежливо киваю и стараюсь улыбнуться. — У меня в школе была подруга. Тоже рисовала. И как вы она сначала фотографировала людей, чтобы правдоподобнее передать эмоции.

— Слава богу, вы не обиделись, — мягко улыбается незнакомка, затем скользит голубым взглядом по моей одежде.