Я тебе больно (СИ)

Отражение в зеркале не то чтобы пугает. Оно вызывает самый настоящий ужас. Лицо перепачкано и опухло, волосы свалялись, на платье какие-то пятна.

Надо было послушать Дину и не пить так много… Вообще не пить…

После этого дня однозначно больше никогда не буду…

Умывшись и прополоскав рот зубной пастой, я вытираю лицо и пытаюсь причесать волосы. Конечно, всё равно выгляжу ужасно.

Но вряд ли я произведу впечатление хуже, чем вчера.

Осторожно выхожу из ванной и смотрю вдаль коридора.

Стыдно смотреть в глаза. Стыдно за своё поведение. Стыдно, что придётся уволиться из-за самой себя же…

Медленно шагаю вперёд, пока не оказываюсь в просторной кухне-гостиной.

На стене шумит телевизор. Багримов разливает кофе по стаканам, а я продолжаю топтаться на месте, будто сомневаюсь в каждом своём дальнейшем шаге.

— Садись за стол. Выпей немного кофе, — босс сам поворачивается ко мне и указывает рукой на стол, затем ставит на него два стакана с горячей чёрной жидкостью. — Ты не стала принимать душ?

— Нет, — качаю головой и краснею. — Я потом. Дома… Вы не видели мою сумку?

— Она у меня в машине. На парковке."

"— Понятно, — прикусив губу, сажусь за стол и отпиваю немного кофе, чувствуя, как вместе с витамином C и кофеином в моё тело возвращается жизнь.

 — Марсель Рустамович, — откашливаюсь, глядя на мужчину, — то, что вчера было, это…. несвойственно мне. Я слишком много выпила, и поэтому так получилось. Я, наверное, буду вынуждена написать заявление на увольнение, так как… просто…

Пытаюсь подобрать правильные слова, но оказывается, это невероятно трудно сделать. Ещё он так не меня смотрит. Взгляд тяжёлый и давящий. Трудно такой выдержать. Я надеюсь, кроме того, что я помню, я больше ничего плохого не сделала.

— Насть, — вздыхает он, сцепив пальцы рук в замок, — насчёт увольнения мы поговорим позже. Я должен сказать тебе кое-что. Мне придётся это сделать.

Судя по его тону, это что-то не очень хорошее.

— Я вас слушаю, — непроизвольно вжимаю голову в плечи и крепче обхватываю бокал с кофе.

— Я знаю, что вчера умер твой отец. Мои соболезнования, Насть.

— Не стоит. Он был чудовищем, — сглатываю, глядя Багримову в глаза. — Если это то, что вы хотели сказать…

— Не то. Точнее, не только это. Вчера тебе звонили из больницы, но не смогли дозвониться.

— А зачем мне звонили из больницы?

Багримов выдерживает паузу, от которой по позвоночнику бегут мурашки, потому что я практически на сто процентов уверена, что услышу сейчас что-то страшное.

— Твоя мама умерла, Насть. Мне очень жаль.

Глава 32

Асти

Та самая боль, которая обрушивается на тебя не сразу. Сначала ты словно вообще ничего не чувствуешь. Словно не веришь в то, что только что услышал. Это ведь не может быть правдой. Это может случиться где-то и с кем-то, но не с тобой.