Я тебя у него украду

– Не даст мне покурить, значит…

– Бросай, – я повела плечом украдкой глядя на Суворова. С ребенком на руках он был великолепен. От такой картины у любой девушки сердце растает.

– Я пытался, но не смог… – ответил, морщась от досады, а я улыбнулась, открывая дверь его машины.

– Сможешь сам усадить?

Паша кивнул и принялся устраивать дочку в автокресле.

Как только мы расселись, Суворов завел двигатель и совершенно неожиданно спросил.

– Может быть заедем куда-нибудь перекусить? Хочешь?

Я вдруг поняла, что даже толком не позавтракала и жутко голодна, но этого как-то не замечаешь, когда в делах по горло.

– А Алёна не будет против, что ты с нами так много времени проводишь? – готова была откусить себе язык за язвительный тон, и заметила, что Пашка загадочно улыбнулся и глянул в зеркало заднего вида, притормаживая на светофоре.

– Не волнуйся по этому поводу, Журавлёва.

Для ужина Паша выбрал милый ресторан недалеко от моего дома. Мимо него я сотню раз проходила, но ни разу не была внутри, просто потому что мама в декрете кроме как «дом-улица-дом» никакими маршрутами не ходит.

Кариша хлопала глазками в автокресле, которое мы отцепили и взяли с собой. Паша уверенно нес люльку, будто она ничего не весила, а я с завистью отметила, что, когда я несла ее, думала мои руки отпадут от тяжести.

Администратор улыбнулась нам, когда вошли в прохладный после июльского вечера холл, и проводила за столик, уютно расположенный в углу огромного зала.

Мы устроились, Паша поставил люльку рядом со мной на диванчик, а сам сел напротив и открыл меню, с интересом пролистывая страницы.

– Коня бы съел, есть тут у них что-нибудь мясное? – его вопрос показался риторическим, поэтому я на него не ответила, вместо этого взяла салфетку и вытерла Карише пузыри, которые она увлеченно пускала. – Ты пить будешь?

Поднял на меня взгляд, и я вскинула брови, насмешливо его упрекая.

– Хочешь, чтобы твоя дочь в таком возрасте попробовала алкоголь?

Паша улыбнулся, глядя на Карину и, опустив руки с меню, заговорил.

– Сложно тебе наверно? Нельзя пить, курить…

– По вене бахать… Все что я так люблю…

– Журавлёва, я не об этом, – рассмеялся, откидываясь на спинку дивана, и я ощутила, как щемит в груди от его теплой улыбки, наверное, впервые за все время адресованной мне. – Когда родился ребенок, появилась масса ограничений, как ты вывозишь?

– Привыкаешь к этому, – повела плечом и отмахнулась. – Поначалу сложно, а потом уже не замечаешь. Сладкого нельзя, вдруг ее осыпит. Апельсины с осторожностью. Жирного тоже не желательно много, потому что у нее будет болеть животик.

– И чем ты питаешься вообще? – он с интересом склонил голову почти сочувственно на меня глядя.