Я тебя у него украду

Когда я поняла и призналась себе, что люблю Суворова, я потеряла его навсегда.

Часть гостей уже собралась, я заметила отца Даши, который улыбался, разговаривая с каким-то мужчиной.

Подошла к Олегу Геннадьевичу и, дождавшись, когда он закончит беседу, заговорила с ним.

– Да, Марк с Дарьей уже на подъезде. Павел разговаривает с ведущей, уточни, возможно, им понадобится твое присутствие.

Он как-то плавно перешел на Ты, но это не отталкивало, напротив, мне было приятно что он общается со мной так по-отечески открыто.

– С кем оставила Карину? – его взгляд потеплел, когда он произнес имя внучки.

– С подругой, она меня безумно выручает уже не впервые.

Олег Геннадьевич тепло мне улыбнулся, и кивнул в дальний угол зала.

– Вон они, – махнул рукой кому-то, и я посмотрела в том направлении и дыхание перехватило.

Паша стоял рядом с женщиной в вечернем платье, которая видимо и была ведущей, и заметив меня замер, утратил нить разговора и рассеянно моргнул. Помещение будто съежилось, стало маленьким темным и пустым, и кроме нас тут никого не осталось. Его взгляд, мой сорванный вдох, маленький шажок навстречу.

Мы не виделись с ним эти три дня, а казалось лишь сегодня утром он ушел, оставив меня в пустой постели досыпать. Хотелось шагнуть к нему, спросить, как прошел его день, почувствовать вкус его губ, крепость его объятий.

Ведущая окликнула Пашу, тот вздрогнул и снова перевел на нее взгляд, и ток между нами прервался. Мне стало холодно, будто его горячие руки оставили и больше не обнимают. Женщина в красном подняла голову и помаячила мне, чтобы подошла, и я сглотнула и сделала шаг навстречу своей гибели.

***

Журавлёва подошла к нам, и я напрочь утратил способность слышать, что говорила ведущая. Она продолжала объяснять, в какие моменты ей понадобится наша помощь, а я стоял как идиот и сходил с ума от невозможности обнять, прижать к себе, поднять на руки и утащить Иру со свадьбы.

Она безумно красива в этом платье, которое как вторая кожа обтягивает ее тело. Волосы, в которые хотелось зарыться пальцами, как в нашу последнюю встречу, Журавлёва заколола наверх, открыла шею. Я сглотнул, понимая, что как гребаный вампир смотрю на жилку, бьющуюся под нежной кожей, и мечтаю впиться в нее губами.

– … вот тогда ваш выход. Всё ясно? – ведущая подвела итог длинной речи, и я перевел взгляд на нее, а потом на Журавлеву и улыбнулся матери моего ребенка. Она тоже ничерта не поняла из того, что нам говорили.

– Так, ладно, по ходу сообразите! – женщина явно устала разговаривать сама с собой и отправила нас с глаз долой.

Почти все гости собрались, и я заметил, что к ресторану подъехал черный лимузин.

– Прибыли, – маякнул Журавлёвой, та взволнованно кивнула и вместе с гостями направилась к выходу, чтобы встретить молодых.