Я тебя забираю

 — Кстати, после смерти твоя душа останется здесь. Я позабочусь об этом. Прощай, я передам Александру от тебя привет, — не удержался и уколол еще раз.

Елена долго стояла на прежнем месте, ожидая, что Балаам вернется. Она была уверенна, что демон не позволит себе оставить ее здесь. Не посмеет. Все, что сейчас с ней происходит — это момент устрашения, урок.

— Демон, — выплюнула презрительно. — Думаешь, ты меня сломишь? Не дождешься! — выкрикнула вверх, туда, где тоже ничего не было, только бело серая поверхность, и неизвестно, есть у нее предел.

И пустота пришла в движение, острому зрению оборотня было заметно появления образов, что отделялись от общей массы. Бесформенные, удлиненные, словно кегли.

С движением Межмирье наполнилось неприятным тихим шипением. Духи приближались, изредка в массе можно было рассмотреть человеческие очертания, но они были уродливыми — поломанными, не людьми вовсе. Словно огромные эмбрионы, заспиртованные в колбах.

Волоски на теле волчицы поднялись, вдоль позвоночника выступила холодная испарина:

— Не трогайте меня.

Елена отдернула руку от одного из сероватых щупалец; не повышала голос — меньше всего на свете ей хотелось привлечь других обитателей этого места. А она не знала, какими они могут оказаться, скорее всего еще ужасней, отвратительней, страшней и опасней…

— Не трогайте меня! — прохрипела, вздрагивая от прикосновения к ее обнаженной спине. Что-то прохладное скользнула от плеча к пояснице и проникло внутрь, под ребра.

Если волчица выживет, она никогда не забудет этого чувства. Словно ее внутренности вылизывает мерзлый язык.

— Пошли вон, — шипела пятясь. — Не трогайте! — вместе с духами к Елене пришло осознание того, что Балаам не вернется. И его угрозы не были пустым звуком. — Не трогай, — стряхнула очередное щупальце, метившее ей прямо в сердце.

Волчица крутилась на месте, резкими движениями отбивалась от невыносимых прикосновений, пока одно из сероватых тел не отлепилось от общей массы и не кинулось на Елену распахнув пустую пасть-провал. Его мертвецко-холодный рот присосался к грудной клетке женщины лишь на мгновение.

— А-а-а! — закричала она, отшатываясь и пробиваясь, сквозь вязкую массу из духов.

Елена побежала, остервенело работала ногами, но не двигалась с места. Хваталась пальцами за пустоту, старалась найти точку опоры, подтянуться, сдвинуться хотя бы на сантиметр. Она не оборачивалась, а продолжала свой бег на месте, выбиваясь из сил, ожидая в любой момент нападения. По ее щекам катились слезы, волчица и не знала, что плачет, пока перед глазами не поплыло, хотя, на что ей здесь смотреть в туманной белизне. Из ее горла вместо дыхания вырывался хрип, обдирающей и бьющий кашлем.