Я – твой должник

– И что не так?

– Это пассивная агрессия! – Николь широко распахивает глаза. – Он пытается мной командовать! Знает, в каком стрессе я нахожусь, и все-таки меня дергает! Это как…

Она умолкает. Кажется, я теряю терпение.

– Я думала, стресс у тебя из-за того, что ты скучаешь по мужу, – напоминаю я. – Он купил тебе билет на самолет, чтобы ты к нему съездила. Чем не причина психовать поменьше?

– Ты не понимаешь! – Николь сердито косится на меня. – Умираю, кофе хочу. Фикси, приготовь мне кофе.

Я считаю до трех и отчетливо произношу:

– Сама приготовь.

Николь хлопает глазами.

– У нас есть кофеварка. – Я указываю на машину. – Вперед.

– Ты же знаешь, что я не умею! – тут же заявляет Николь таким тоном, как будто это закон природы.

– Учись. Я покажу как.

– Я не усваиваю такие вещи! – Николь морщит носик. – У меня их мозг блокирует. Ну, Фикси, давай. У тебя так круто получается!

И что-то в ее ленивом голосе выводит меня из себя.

– Хватит рассказывать мне, как я крута в том, что тебе самой делать не хочется! – ору я, и Николь дергается от изумления. – Прекрати отлынивать, прикидываясь неумехой!"

"– Что? – Николь таращится на меня так, словно впервые обнаружила, что я умею разговаривать и у меня вообще есть голос.

– Ты можешь освоить кофеварку! Просто не хочешь! Ты от всего увиливаешь, Николь, от всего! Даже от собственного мужа.

Черт. Не сдержалась: сорвалось с языка.

– Ты о чем? – Перепуганная Николь подносит руку к губам, и меня бросает в жар. Кажется, я зашла далековато. Или нет?

Я несколько раз судорожно сглатываю, лихорадочно обдумывая ситуацию. Можно пойти на попятный. Извиниться. Свернуть разговор. Но я не настроена ни отступать, ни просить прощения, ни останавливаться.

– Я знаю, что это не мое дело, – уже спокойнее говорю я. – Но ты никогда не говоришь с ним по телефону. Тебе все равно, не заболел ли он. А теперь не хочешь ехать к нему в Абу-Даби. Николь… Ты правда любишь Дрю?

Повисает гробовая тишина. Николь стоит ко мне вполоборота, но я вижу, как напряжены уголки красиво очерченного рта. Пальцы нервно теребят пробковый пояс, и я замечаю, что ногти у нее обгрызены.

– Не знаю! – шепчет она. – Ни черта я не знаю!

– Ясно. – Я пытаюсь справиться с шоком. – Но когда ты выходила за него, ты же его любила?

– Не знаю! – У Николь отчаянный вид. – Думала, что да. Но я могла совершить большую ошибку. Маме не говори!

Как будто ей пятнадцать лет, а я застукала ее с бутылкой водки! Я невольно прыскаю.

– Я-то думала, ты переживаешь из-за разлуки!

У Николь раздуваются ноздри.