Я – твой должник

На сегодняшний вечер Джейк переименовал комнату в «кулисы» и притащил три бутылки шампанского; одну Ханна тут же откупорила.

– Он так и сказал, – с несчастным видом произносит она и отпивает глоток. – Сел на диван и говорит: «Я больше не хочу ребенка».

– Как так – больше не хочет? – Я не верю ушам. – Ты всю жизнь к этому шла!

– Знаю! А он говорит, что передумал! Сказал, имеет право и не обязан давать никаких объяснений. Кем надо быть, чтобы такое выдать?

Тимом, вот кем.

– Мало ли что на него накатило, – говорю я. – Поведи его куда-нибудь на ужин, за бокалом вина все обсудите.

– Может быть… – с несчастным видом бормочет Ханна. – Не знаю. Что-то у нас с ним не ладится.

– Правда? А почему?

– Это я виновата. – Ханна колеблется. – Я немного отпустила тормоза. Мы крупно поссорились на выходных. И я сама напросилась. Расстроила его.

– Как? – не удержавшись, спрашиваю я. Тим ведь словно сделан из тефлона. Что Ханна могла такого учудить, чтобы задеть его?

– Это получилось очень обидно. – Ханна смотрит в свой бокал."

"– Да что именно? – Я теряю терпение.

– Мы были на вечеринке, – неохотно мямлит Ханна. – Разговор зашел об обрезании и о сексе. А я в тот день до шести работала, – защищаясь, добавляет она. – Мозги не работали, я плохо соображала.

– Я и не собираюсь тебя осуждать! – восклицаю я. – Так что ты сказала?

– Ладно, – собравшись с духом, говорит она. – Обсуждали, как обрезание влияет на секс. А я через весь стол и говорю Тиму: «Ну, малыш, ты же не обрезанный? Разве ты от этого менее чувствителен?»

– Ну и что? – Я озадачена. – Согласна, не очень скромно…

– Ты не понимаешь! – Ханна отчаянно мотает головой.

– О господи! – Я зажимаю рот рукой. – Что, правда?!

– Да! И всегда обрезанный был! Не представляю, что на меня накатило! Мозги переклинило.

– Вот черт!

Только не смеяться. Нельзя!

– Так неловко! – Лицо Ханны болезненно кривится. – Все за столом это слышали. Тут же началось: «Как это ты не знала, что у тебя муж обрезанный? Ты что, не заметила?» Весь вечер над нами прикалывались.

– Надо полагать! – Я беру себя в руки.

– Сама знаю. Конечно, ему следовало бы промолчать. Никто же не мог этого знать. Я ему потом сказала: зачем ты вообще рот открывал? Не помогло.

– Конечно… – Я с трудом собираюсь с мыслями. – Надо же.

– Как меня угораздило пенис собственного мужа забыть? – вопит Ханна. – Его пенис!

– Послушай… – Я вглядываюсь в ее страдальческое лицо.