Я всегда хотел тебя сделать своей

Оно готово было выпрыгнуть из груди.

– Какой вариант?

– Никит, я не вернусь к тебе, – произнесла я, и в трубке повисла пугающая тишина. В следующую секунду я ожидала услышать грубый крик, оскорбления, но этого не произошло, Никита сбросил вызов.

Судя по звукам за спиной, мама вошла в спальню.

– Пойдем ужинать? – произнесла она, не позволяя мне остаться наедине с собственными мыслями.

Она говорила о чем-то. Кажется, о соседке сверху и ее дочери.  Я не слушала, на автомате поглощая содержимое тарелки.

– Так вот она… – мама отвлеклась на звонок в дверь. – Это как раз Лиза. Она обещала после работы занести мне пряжу. Я сейчас."

"Я кивнула, не вникая в сказанное, больше ориентируясь на интонацию.

– Наташ, это к тебе, – произнесла мама, возвращаясь на кухню с букетом белых лилий.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, кто подарил ей эти цветы.

– Давай поговорим нормально, – сказал Никита, положив передо мной на стол розы.

– Давай, – согласилась я.

Глупо все время сбегать и прятаться. Нам в любом случае пришлось бы встретиться и все обсудить.

– Я не намерен давать тебе развод, – сказал он, со скрежетом отодвигая стул и присаживаясь.

– Почему? – спросила я. – Нам нечего делить. У нас нет детей.

Если судить объективно, у нас не было причин, по которым мы не могли разойтись мирно и без лишней нервотрепки. Я не тот человек, чтобы пытаться вырвать все до последней копейки при разводе. Благо, есть руки, ноги, образование и совесть – смогу заработать сама.

– А дело только в имуществе? – спросил Ник, игнорируя тему детей. – Я бы не хотел рушить наши отношения, – продолжил он, когда я поняла, что не знаю ответа на его вопрос. Если в голове все было четко и понятно: муж мне изменил, то в душе творился настоящий хаос. – Это временные трудности, Натусь, – я поморщилась от неуместного обращения. Никита никогда так меня не называл, а сейчас словно решил достать заранее припасенные козыри. – Ты же меня любишь? – спросил он, подавшись вперед и взяв мою ладонь в свою.

Теплую, чуть влажную, только чужую.

Я не чувствовала ничего, кроме неприязни. Ведь этими пальцами он касался любовницы, ласкал ее… Я старательно отгоняла мерзкие мысли, что расползались по телу мурашками.

Он целовал меня и ее.

Спал со мной и с ней.

Говорил приятные вещи мне и ей.

– Ты признавался Соне в любви? – спросила я.

– Нет. Никогда, – ответил он поспешно. Никита понял вопрос по-своему. – Я тебя любил и люблю. А Соня была ошибкой. Да, я виноват. Я мог быть умнее и сдержаннее. Но я так устал, – он продолжал держать меня за руку. – Ты же тоже устала. Я вижу. Мы оба устали. Я хотел приехать на юбилей к другу с красавицей женой и расстроился, когда ты не смогла поехать. Эти таблетки!..