Ядовитое жало

То, что неизвестно нам, может просочиться в аул и дальше.

– Думаешь, Гозанов станет твоим информатором?

– Знаете, товарищ полковник, если Дабир не забился в глухое горное ущелье, а находится в каком-нибудь ауле, пусть и отдаленном, то слух об этом распространится по региону. Банду почти в пятьдесят рыл под боком у людей не утаишь. Но местные сами не пойдут ни в полицию, ни к военным. Гозанов – другое дело.

– Вот я и спрашиваю, думаешь сделать его своим информатором?

– Информатор, стукач – это здесь неприемлемо. Во-первых, Ильяс сам сказал, что в долгу у меня. Во-вторых, его действительно никто не тронет.

Об этом надо позаботиться. Я уверен, что со мной он будет откровенным, если знает что-либо о банде Дабира. А я так ненавязчиво свяжусь с ним. Тем более что живет он недалеко от Махалы. Спрошу, все ли в порядке, предложу встретиться и при разговоре обозначу ему Дабира.

Полковник покачал головой:

– А Ильяс расскажет о твоем интересе друзьям, те – родственникам, и вскоре о нем будет знать Дабир.

– Дабиров и так в курсе того, что мы охотимся за ним.

– С чего ты это взял?

– Его наблюдатели видели нас. А на такие посты выставляются люди, умеющие отличать солдата от спеца.

Так что Дабир знает, кто ему противостоит. Он может быть не в курсе, какая конкретно служба, но уверен, что не армейские подразделения или внутренние войска. Поэтому-то и ведет игру в прятки. Найди меня, если сможешь, а пока будешь искать, я займусь своим кровавым делом.

– Сколько, по-твоему, он будет держать паузу?

– Пока не надоест, не подгонят из-за бугра либо пока не представится подходящий случай. А может, он уже сегодня выведет своих головорезов на тропу войны. Его преимущество в том, что он может начать акции в любое время, мы же – только после него.

Если, конечно, не просчитаем, где он прячется.

В разговор вступил командир бригады:

– Надеюсь, уже к утру завтрашнего дня у нас будут разведданные по ущелью Кабран.

– Хорошо бы сразу упасть на хвост Дабира и ополовинить банду. Это смешало бы его планы.

– Поживем – увидим.

Бирюков приказал:

– Возвращаемся на базу в Густунар!

Колонна двинулась в обратный путь.

В ночь со среды, 13 августа, на четверг, 14 августа.

Село Камур

Гази Далгаров вывел лошадь из убогой конюшни.

Кляча старая, но еще на ходу.

Вернувшись в свою халупу, Гази спросил жену, сидевшую на кошме, поджав ноги:

– Ты что не шевелишься, Ариза? Ночь коротка, а нам надо большую часть пути пройти затемно.

– Страшно мне, Гази.

– А оставаться не страшно?

– Еще страшней. Турок, который главный в охране у гостя, так и зыркает на меня своими черными глазами, будто раздевает. Так не должно быть. Ведь он тоже мусульманин, обязан чтить наши законы.

– У них, Ариза, другие законы. Ты не сиди, собери, что необходимо, и поедем.