Измену гордым не прощают

Он-то и так бежит впереди меня и, если бы за руку не тащил, я точно и половины пути еще не одолела бы! Сама ощущаю себя какой-то заторможенной. И в мыслях, и в движениях... В голове всё смешалось - и страх, и горечь, и разочарование, и тревога, и радость от того, что Гордей рядом, что спас, что скоро я буду дома!

- На заднее! Быстро! - отпускает, открывает багажник и, быстро побросав туда сумки, садится за руль.

Я едва успеваю захлопнуть свою дверь, как машина, взревев двигателем, срывается с места. Резко развернувшись, мы быстро едем к воротам.

Всматриваюсь в огоньки фонариков, с которыми у сараев ходили мужчины. Их я видела еще с крыльца. В такое позднее время все уже давно должны спать - в десять часов, кроме редкого лаянья собак на заднем дворе, здесь уже ни звука слышно не было. Но раз Сэм сказал, что все на ушах сейчас, значит, меня ищут!

- Гордей, вы же не сказали им, что за мной приехали?

- Нет, конечно, мы здесь в роли журналистов, которые хотят статью о секте написать.

В моей голове явно проясняется! И до меня вдруг доходит, что, возможно, местные просто не поняли пока, что я и Никита с Гордеем как-то связаны! И поэтому хорошо бы было, если бы они так и не поняли, что Самойлов и Трофимов явились за мной!

Видимо, Гордей приходит к тем же выводам."

"- Так. Дани, ты ложись на сиденье и прикройся моей курткой, - бросает мне ее назад. - Попробуем проскочить по-тихому!

Сжимаюсь калачиком, прячась за сиденьем, укрываюсь с головой его курткой.

Но по-тихому не получается.

Потому что, когда мы подъезжаем к воротам, там разгорается скандал. Трофимов останавливается, но мотор не глушит.

Теперь уже я не вижу, но через открытое у Гордея окно хорошо слышу, как Никита ругается с теми ""братьями"", которые крутились у ворот - то ли запирали их (хотя ведь обычно закрывают раньше), то ли меня там караулили.

- Вы права не имеете нас не выпустить! - с негодованием громко выговаривает им Никита.

- Вы сами захотели остаться на ночь, - равнодушно отвечает один из братьев.

- Нам батарейки нужно для камеры купить, - пытается выкрутиться Сэм.

- Брат Михаил запретил открывать ворота. Более того, сегодня этот запрет более строгий, чем обычно!

""Потому, что я сбежала?"" - озаряет меня догадкой!

Гордей открывает машину - мне слышен щелчок дверного замка.

Мне хочется попросить его не оставлять меня одну! Мне хочется сжаться на сиденье так, как будто меня здесь и нет вообще! Ведь чудо будет, если эти, у ворот не видели, как я садилась в машину! Я-то видела их с крыльца! И чудо будет, если те, кто с фонарями у сараев ходил, меня не видели...

Но я стараюсь не шевелиться совсем, боясь выдать себя движением! Даже дышать стараюсь тише, хотя это и дается с трудом, потому что сердце истошно колотится в груди.

- Уважаемые, - говорит Гордей. - Нам срочно нужно уехать именно сейчас.