Ярость

Причиной ее отчаяния было то, что она все вспомнила.

Мост, река. Страх от того, что ей не хватает воздуха и она не может вдохнуть. Ужасная боль. И чувство облегчения, когда боль прекратилась, когда все остановилось.

Ох, Стефан, я была так напугана! Как она могла так обращаться с ним в лесу? Как она могла забыть все, что он значит для меня? Что заставило ее поступить так?

Но она знала. В глубине своего сознания, она знала. Никто не может встать и пойти после того как он утонул. Никто не смог бы выжить после этого.

Медленно она встала и подошла к закрытому окну. В затемненном оконном стекле она могла видеть свое отражение.

Это было не то отражения которое она помнила… Не было ничего хитрого или жестокого в этом лице. Но все равно оно отличалось от того, что она привыкла видеть. Ее кожа светилась бледным светом, а глаза были пустыми.

Она дотронулась кончиками пальцев до шеи, в том мете, где Стефан и Дамон брали у нее кровь. Неужели это было так много раз, и неужели она взяла достаточно их крови взамен?

Это должно быть именно так. И теперь до конца своей жизни, до конца своего существования, она должна будет питаться как Стефан. Она должна будет…

Она медленно опустилась на колени, прислонившись лбом к деревянной стене. Я не могу. Пожалуйста, я не могу, я не могу.

Она никогда не была очень религиозной. Но она чувствовала, что где — то в нутрии ее зарождается страх, и ей хотелось закричать о помощи. О пожалуйста, пожалуйста помогите мне. Она не просила о чем — то конкретном, она не могла собраться с мыслями. Только: пожалуйста помогите мне, пожалуйста.

Через некоторое время, она снова поднялась.

Ее лицо все еще было бледным, но устрашающе красивым, словно прекрасный фарфор освещенный изнутри. Ее глаза все еще сливались с тенью, но теперь в них была решительность.

Она должна найти Стефана. Ели что-то и может помочь ей, то он знает об этои. А если нет, то… все равно он нужен ей. Она не хотела быть ни с кем кроме него.

Она медленно закрыла дверь чедака. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее тайное место. На стене она заметила календарь с датами вычеркнутыми до 4 Декабря. Четыре дня прошло с той Субботней ночи Она спала 4 дня.

Когда она подошла к передней двери, она закрылась от дневного света. Он причинял ей боль. Не смотря на то, что небо было пасмурным, а дождь и снег были неизбежными, все равно ей было больно смотреть на небо. Она должна была заставить себя покинуть безопасное место и выйти наружу. Она осторожн прошла мимо забора, близко к деревьям, готовая в любую минуту спрятаться в их тени. Она чувствовала себя тенью или призраком в длинном белом платье Хоннории Фелл. Она напугала бы любого, кто увидел ее.

Но вся ее осмотрительность бала потрачена впустую. Улицы были пусты.