Ярость

Мне кажется, что он лучше, чем пытается казаться, и я хочу, что бы он помог нам найти эту Другую Силу. Это все, что мне от него надо.

В этот момент она говорила чистую правду. Сегодня вечером Елена ничего общего не хотела иметь с жизнью охотника. Тьма не звала ее сегодня. Ей было жаль, что она не могла бы оказаться сейчас дома, сидя у огня. Их со Стефаном отношения были такими сладкими, что они бы были даже согласны все время сидеть на снегу, лишь бы быть вместе.

Дыхание Стефана было теплым. Он целовал ее спину и плечи, и она не ощущала, что он хочет отстраниться, как в предыдущие разы. Теперь она понимала, что Стефан не испытывает к ней никакого чувства голода, сейчас они были слишком похожи. Теперь, когда она была охотницей как он, их потребности были совсем другими. Эта потребность заключалась в близости, а не в еде. Конечно, они кое-что потеряли, но взамен приобрели больше. Теперь она понимала его лучше, чем когда-либо. Это понимание их очень сблизило, умы почти слились вместе. Это не была шумная болтовня умственных голосов; это было глубокое и бессловесное общение. Как будто их настроения слились воедино.

— Я люблю тебя, — сказал Стефан, прикоснувшись к ее шее, и сдерживаться для нее казалось все труднее. Она поняла, наконец, почему ему было так сложно сказать ей это раньше. Когда ты не знаешь, что случится завтра, то не хочешь давить на человека, который рядом с тобой.

Особенно, если ты его любишь.

— Я тоже люблю тебя, — она попыталась сказать это как можно менее эмоционально, но у нее плохо вышло. — Ты попытаешься дать Дамону шанс ради меня? Попытаешься поработать с ним?

— Я буду работать с ним, но я не буду доверять ему. Я не могу. Я знаю его слишком хорошо.

— Иногда мне кажется, что никто его не знает. Хорошо, тогда сделай все, что сможешь. Думаю, стоит попросить его проследить за Робертом завтра.

— Сегодня я следил за миссис Флауэрс, — губа Стефана дернулась. — Весь день и вечер. Ты знаешь, что она делала?

— Что?

— Она три раза стирала белье в машине, которая, казалось, вот-вот может взорваться и белье не отжимает, только стирает. Потом она поехала в заповедник, где наполнила две дюжины кормушек. Она прибирается там и вообще проводит большую часть своего времени. А еще она разговаривает сама с собой."

"— Она просто старая одинокая женщина, — сказала Елена. — Ну ладно, пожалуй, Мередит была не права на ее счет. — Она заметила, как лицо Стефана изменилось, когда Елена упомянула Мередит. — Что?

— Ну, возможно у Мередит есть объяснение тому, что она сделала. Я не спрашивал ее, думаю, что это лучше сделать тебе. Сегодня после школы она ходила поговорить к Алариху, и она не хотела, что бы мы знали об этом.

В груди Елены зарождалось беспокойство.