Ярость

Он должен привести себя в порядок, прежде чем сможет показаться людям. В своей комнате он смыл кровь с лица и шеи, и обследовал свою руку. Процесс заживления уже начался, и, сконцентрировавшись, он мог ускорить его. Это быстро сожгло его силы, борьба с его братом уже ослабила его. И это было очень важно. Не из-за боли — ее он едва замечал, а потому, что он должен был быть сильным.

Дамон и Елена ждали поблизости от школы. Он мог чувствовать нетерпение своего брата и новое дикое присутствие Елены, там, в темноте.

— Это должно сработать, — сказал Дамон.

Стефан ничего не ответил. Школьная аудитория была еще одним центром волнения. Люди должны были наслаждаться танцами в честь Дня Основателей, но на самом деле те, кого остановила буря, ходили кругами или стояли маленькими группами. Стефан смотрел сквозь открытую дверь, и искал разум одного из присутствующих.

Он нашел его. Белокурая голова лежала на столе в углу зала.

«Мэтт».

Мэтт выпрямился и озадаченно осмотрелся. Стефан пожелал, чтобы он выбрался наружу. «Тебе нужен глоток свежего воздуха», — думал он, создавая это предложение в разуме Мэтта. «Тебе нужно выйти на минуту».

Стоя в стороне от света, он сказал Дамону:

— Веди ее в школу, к кабинету фотографии. Она знает, где это. Не показывайся, пока я не скажу. Затем, он двинулся в обратном направлении и стал ждать Мэтта, чтобы выйти к нему.

Мэтт появился, его лицо, обращенное к безлунному небу, вытянулось. Он начал яростно говорить, не давая Стефану начать.

— Стефан! Ты — здесь! — отчаяние, надежда, и ужас смешались на его лице. Он поспешил к Стефану. — Они спасли ее? Есть какие-нибудь новости?

— Что ты слышал?

Прежде, чем ответить, Мэтт уставился на него.

— Бонни и Мередит рассказали, что Елена упала с плетеного моста на своей машине. Они сказали, что она… — Он сделал паузу и сглотнул. — Стефан, это ведь не правда, не так ли? — его глаза умоляли.

Стефан смотрел вперед.

— О, Боже… — хрипло сказал Мэтт. Он повернулся к Стефану спиной, зажимая глаза кулаками. — Я не верю этому. Этого просто не может быть.

— Мэтт. — Стефан коснулся плеча парня.

— Я сожалею. — Голос Мэтта был грубый и сорванный. — Ты должен уйти… черт… дальше будет хуже.

«Больше, чем ты думаешь», — подумал Стефан. Он шел сюда с намерением использовать свою силу убеждения, чтобы повлиять на Мэтта. Теперь это казалось невозможным. Он не мог сделать это со своим первым и единственным человеческим другом.

Единственное, что он мог сделать, это рассказать Мэтту правду. Позволить ему сделать свой собственный выбор, зная все.

— Если было бы что — нибудь, что ты мог сделать для Елены? — спросил он, — Ты бы это сделал?

Мэтт был слишком взволнован, чтобы спросить зачем он задал ему этот идиотский вопрос.