Идеальная Эльза

– Ну, разумеется, надо, – кивнул Лонге со сдержанным сочувствием.

Дома Кристиан застал грандиозный скандал: Исаак ревел во все горло и пытался собрать с пола гостиной порванные листы со своими рисунками.

– Перестань вести себя как маленький ребенок и отправляйся наверх к гувернеру, – непреклонно говорила Берта. – Ты будущий владелец компании, ты должен быть образованным и сильным.

– Это все ты виноват! – завопил Исаак, увидев Кристиана. – И твоя глупая компания! Я хочу, чтобы она развалилась! – И он унесся наверх, громко стуча башмаками.

– Слышать ничего не хочу, – разгневанно заявила Берта.

 – Не моя вина, что ты воспитываешь девочку как мальчика, а мальчика как девочку. Ты мягкотелый, равнодушный тюфяк!

– Сколько именно денег украл из фонда Дженарро Манчини? – направляясь в кабинет, на ходу спросил Кристиан.

– Что? – неожиданно осипшим и хриплым голосом переспросила Берта.

– Просто назови мне сумму.

Берта вошла следом и закрыла за собой двери. Она была бела как мел.

– Откуда ты?.. Господи, – и слезы вдруг обильным потоком хлынули из ее глаз.

– Сколько? – повторил Кристиан сухо.

Он ненавидел женские слезы.

– Семьсот пятьдесят тысяч гульденов, – прорыдала Берта. – Все подчистую.

– Вы собрали такую огромную сумму? – Кристиан ощутил, как земля разверзается у него под ногами.

С учетом строительства фабрики и войны с Торговым предприятием Гё такие расходы разорят его.

Компания «Эрре и сыновья» не устоит на ногах.

– Дженарро очень обаятельный, а у меня безупречная репутация.

– Возьми учредительные документы и переоденься. Мы отправляемся к мэтру Шварцу, – удрученно велел Кристиан. – Я не оставлю фонд в твоих руках, пока ты совершенно не утонула в этом.

Берта вскинула на него испуганный и больной взгляд и мелко закивала. А потом бросилась вон.

В ожидании Кристиан вернулся в гостиную и собрал все порванные рисунки. Потом поднялся в детскую и положил их на кровать Исаака.

Заглянул в классную комнату, где понурый Исаак страдал над чистописанием, а Хельга с ненавистью втыкала иголку в вышивку.

Там его и застала Берта, которая уже вернула себе самообладание, и теперь только припухшие глаза напоминали о недавних рыданиях.

– Я все исправлю, – сказал Кристиан, спускаясь с ней на первый этаж, – а ты перестанешь третировать наших детей.

Ни к чему хорошему это не приведет.

– Это называется воспитание, – отозвалась она холодно. – И разумеется, ты все исправишь. Мы еще женаты, Кристиан, и моя тень падает и на тебя тоже.

– Почему же ты молчала, Берта? Что собиралась предпринять?

Она не ответила, и Кристиан снова заговорил только в экипаже:

– Ты действительно собиралась меня убить из-за семисот пятидесяти тысяч гульденов? Как это пошло, моя дорогая.