Идеальный хищник

Что, если я переиграла? Неправильно оценила ситуацию? И сейчас действительно придется отдать все деньги за дурацкую выходку?

От этой мысли в животе скручивается ледяной узел.

Филипп, очевидно, чувствует, как меняется мое настроение. Потому что именно в этот момент мимолетная ухмылка пробегает по его лицу."

"Он дергает подбородком:

— В машину.

— Зачем? — спрашиваю я, вцепляясь непослушными пальцами в ремешок сумки.

— Разбираться будем.

Завадич отлепляет свой подтянутый зад от «Майбаха», обходит его и открывает мне пассажирскую дверь.

Тугой узел в животе распускается — внутри разливается тепло, и я с трудом скрываю предвкушающую улыбку, пока иду к нему.

Сажусь, глядя снизу вверх в серо-стальные глаза.

Говорят, что прямой взгляд у хищников — это вызов.

Я его принимаю.

Дверца захлопывается.

Филипп идет к водительскому месту, и я вижу, как он оборачивается к Арсению, который обеспокоенно подходит ближе и что-то спрашивает.

Зайка какой! Отважный!

Не слышу, о чем они говорят, но мой инструктор кивает, выкидывает окурок и отходит в сторону, даже не посмотрев на меня.

Завадич садится в машину, захлопывает дверцу, и все звуки снаружи глохнут.

Тут, в очень замкнутом и очень тесном пространстве от него некуда деться. Он слишком близко, он давит своей властностью, и мне нужно либо сопротивляться и сломаться — либо…

Он наклоняется ко мне, берет меня пальцами за подбородок, и не отводя взгляда от моего лица, кивает в сторону уходящего Арсения:

— Кто он тебе?

— Инструктор по вождению, — честно отвечаю я, не видя смысла врать.

— И все?

— А с каких пор тебя это волнует? — хмыкаю я. — Я же буду расплачиваться, а не отрабатывать.

— Вера… — сталь в глазах Завадича леденеет. — Ты играешь в такие игры, в которых можешь и проиграть.

— А какой смысл играть в те, в которых гарантированно выиграешь?

Холодные искры в его глазах режут своей остротой.

Он наклоняется и прикасается губами к моим губам.

Всего на пару мгновений — я успеваю ощутить лишь их упругость и прохладу. И еще его дыхание — такое же пьянящее, как в прошлый раз, хотя сейчас он трезв.

Но сердце успевает рвануться вскачь, залиться горячей кровью, а бедра — сжаться теснее.

Филипп заводит машину и небрежно, едва глядя на дорогу, выруливает со стоянки. Откидывается на сиденье и по-собственнически кладет руку мне на бедро.

Чуть ниже юбки.

Пальцы сжимают мою ногу ощутимее с каждым десятком километров в плюс на спидометре, а я ничего с этим не делаю, потому что мне — нравится.

Нестись в этой скользящей по городу, как огромная хищная кошка, машине рядом с мужчиной, который бесцеремонно заявляет на меня права.

Даже не глядя — его сощуренные глаза не отрываются от дороги.