Игра нипочём

Какие могут быть слова для описания счастья?

– Ух, – потянулась Бьянка, когда везувий страсти начал кое-как входить в берега, а за окном погасли питерские фонари – наступало уже новое утро.

Наступало конкретно в любви и, хотелось бы думать, в гармонии.

Песцов проводил Бьянку взглядом. «Завтрак готовить пошла…» Он ещё немного повалялся, чувствуя, что любит весь мир, посмотрел на улицу, на воробьёв и отправился в кухню:

– Привет.

И сразу понял, что по крайней мере насчёт завтрака крупно ошибся. Бьянка сосредоточенно горбилась перед зеркалом, натягивая латексную маску.

– Ладно, не буду мешать, – пообещал Песцов и, мрачнея, потопал под душ.

Когда он вернулся, Бьянка уже завершила преображение. Широкие скулы, курносый нос, морщины, двойной подбородок. Невзрачная, увядающая гражданка лет сорока.

– Ну вот и всё, – сказала она.

«Понимай как хочешь», – подумал Песцов.

Вслух он спросил:

– Мы как, ещё увидимся?

– Едва ли, – растянула маску Бьянка. – Ты просто мой каприз. Привал. Тайм-аут. Возможность почувствовать себя слабой. Надеюсь, больше этого не повторится.

И ушла. И даже не поцеловала его напоследок. Резко повернулась – и щёлкнула дверь.

«Да и кто с такой-то рожей будет её целовать…»

Вот тебе и любовь, вот тебе и гармония. Песцов горестно вздохнул и шагнул к холодильнику.

«Кобель позорный, вот уж правда святая. Всё зло от баб. Лямур, тужур – вот оно было и нет, а проблемы остались…»

Он уже собрал вещички и заканчивал убирать следы, когда проснулся мобильник. Причём не простой, а резервный, очень редко используемый.

– Черт, – нахмурился Песцов, пошёл на звук, почему-то заранее ожидая беды. Поднял телефон, словно дохлую гадюку: – Алё?

– Это дядя Сёма, да? – услышал он детский голосок. – А это Абрамчик Брук. Папа велел вам сказать, что дело швах. Его звонить не пускают, тут какие-то люди у нас. Шлимазоло, думают, что Абрамчик Брук не умеет звонить по телефону. Да чтобы они знали, у него своя «Моторола». С модемом и полифоническим звонком. А ещё он умеет…

– Спасибо, маленький, – не дал ему выговориться Песцов, – расти большой.

Мигом раскурочил трубку, вытащил сим-карту, чтобы враг не определил координаты, и продолжил сборы. Собственно, осталось немного – наложить грим, одеться в тему и повесить сумочку на плечо. Ну а дальше – ноги, ноги, ноги. До самой до бразильской глубинки… А пока до ног не дошло, Песцов работал руками и головой. «Ну вот, начинается, – думал он, – это первый звонок, ничто на земле не проходит бесследно, ещё хвала Аллаху, что есть талантливые еврейские дети, смышлёные не по годам.