Игра нипочём

Что случилось?

Академик (которого Наливайко иногда про себя называл «местночтимым», ибо к той главной, где Курчатов и Капица, отношения он не имел) выдвинул ящик стола и извлёк толстый, сугубо импортный научный журнал. На яркой глянцевой обложке, над свежими фотографиями с телескопа «Хаббл», значилось название: «Word Scientific Observer».

– Последний номер, – тоном из серии «случилось страшное!» прокомментировал Ветров и посмотрел на завлаба так, словно тот был непоправимо в чём-то виновен.

– Как последний? – даже испугался Наливайко.

 – Они что, закрываются?..

– Последний на данный момент, – ещё безнадёжнее уточнил директор. Раскрыл журнал на одной из заглавных статей, и между страницами мелькнул краешек листка с переводом. Как всегда в таких случаях, Наливайко вспомнил одно давнее интервью, где Дарий Борисович горько сетовал на незнание языков: «В сельской школе не научили…» Между тем академик поправил очки и начал читать: – «…Возможность обнаружения факта существования нескольких альтернативных реальностей, обусловленного явлением резонанса в мировом эфире, то есть одновременностью процесса с одинаковой частотой электромагнитных колебаний в различных вариантах историй.

Мы предполагаем, что зафиксировать инструментальными средствами существование сходных альтернативных миров возможно на основе резонанса одновременных электромагнитных процессов в общей для всех вариантов мировой среде – эфире…» Каково, а? – поднял глаза Ветров. – А вот, извольте видеть, ещё. «Согласно принципу неопределённости Гейзенберга невозможно определить положение и импульс электрона. Возможным объяснением этого явления служит предположение, что частица движется одновременно по всем своим возможным траекториям. Принцип фрактального подобия позволяет распространить это свойство элементарных частиц на макромир. Вполне возможно, что планета Земля движется в пространстве-времени одновременно по всем своим возможным историческим траекториям, реализуя все варианты своего существования под воздействием ноосферы. Если частицы, из которых построена материя, существуют одновременно во всех вариациях, то почему бы системе более высокой сложности, состоящей из этих частиц, не удовлетворять тоже принципу неопределённости»…

Уже понимая, к чему идёт дело, Наливайко задумчиво рассматривал на стене портрет Зильберкройца.

Как известно, нацисты сначала отправили физика-теоретика в концлагерь, а научную лабораторию дали ему уже потом. Следовало поаплодировать художнику за безошибочный выбор момента. На картине был изображён молодой измождённый мужчина в полосатой арестантской одежде.