Игра нипочём

Гнездо ведьмы располагалось в подвале, среди миазмов, сырости и полутьмы. За шатким колченогим столом сидела иссиня-чёрная, как только что с рынка рабов, не афроамериканская, а стопроцентно африканская бабища, дымила сигарой, не торопясь смаковала ром и играла сама с собой в манкалу.[112] Колорита помещению придавал Боведа – алтарь предков. Он представлял собой основу, застланную простыней, и на ней портреты, черепа, подсвечники, массивные хрустальные бокалы. Восемь бокалов были с бренди или ликером, в девятом, центральном, стояло распятие.

– Ну что, доигрались? – Бабища мрачно посмотрела на вошедших, и взгляд её остановился на Панафидине.

 – Работнички хреновы!.. – Она сокрушительно выругалась, ненавязчиво перескакивая с одного языка на другой, с другого на третий и далее, потому что запасы одного языка бессильны были ответить моменту. – Из Аквариума у них уводят Зеркало судьбы!.. Да вы знаете, что за это полагается? Знаете?.. – Она порывисто встала, подошла к алтарю и сняла с него вазу, от которой воняло. – Спросите вон у бывших хозяев…

В прозрачной жидкости, похожей на формалин, плавали мужские гениталии.

– Это и тебя касается, белая коза, – посмотрела баба на Облегчёнку. – У тебя я тоже найду что отрезать… А, да что говорить! У всех у вас в башках только донга-донга[113] – как бы откосить от работы. Ну, может, всё же хоть у кого-то из вас найдутся мозги? Или мне проверить? Кому-то извилины пересчитать? – Мамба покачала вазу, хмыкнула, посмотрела на свет и перевела взгляд на визитёров. – А?

Нет, на корову она совсем не походила, пусть даже на трижды чёрную. Матёрая горилла, до крайности обозлённая, – вот на кого она действительно смахивала.

– Не надо проверять, уважаемся старшая партнёрша, не надо считать, – ответил за всех Брутальный. – Не ошибается, чёрт возьми, только тот, кто ничего не делает. А мы…

– Значит, искупишь, – то ли рассмеялась, то ли зарычала баба. – За всех. Ты ведь у нас любитель змей? – Миг, и она вытащила откуда-то из-под алтаря двухметровую цветастую гадину и ловко, словно фокусник, швырнула Брутальному в лицо. – Сюрприз.

Это была пама, или ленточный крайт, – тяжёлая на подъём чёрно-жёлтая смерть, пускающая зубы в ход лишь при сильном раздражении.

Ну а как не прийти в раздражение, когда тебя будят, невежливо хватая за хвост, да ещё куда-то кидают?.. Она и вонзилась жертве в шею, словно копьё, и после укуса не отдёрнула голову сразу, а несколько раз крепко сжала челюсти, пуская дополнительную дозу, словно делая контрольный выстрел…

Мощный яд начал действовать практически сразу. Вот только закончить ему предстояло ещё не скоро… Брутальный захрипел, упал на колени, опрокинулся навзничь и начал умирать, медленно и мучительно, от паралича дыхания.