Игра нипочём

В шестидесятые годы просвещённого девятнадцатого века поисками храма Гаумахты занимался немецкий авантюрист Герхард Рольфс, ещё через семьдесят лет эстафету подхватил его соотечественник Иоахим Эш, работавший на великую Германию. А когда в начале сороковых в пустынях Западного Египта и Восточной Ливии происходили сражения между итало-германскими войсками и британскими соединениями, при штабе Роммеля вовсю работали специалисты из Аненербе. А ещё позже, в годы строительства Асуанской плотины, по пустыням рыскала геодезическая экспедиция, возглавляемая полковником КГБ под псевдонимом «Светлов».

Да только напрасно – сокровища Гаумахты как в воду канули. Точнее, в песок…

«Ну да, а какой-то там доктор Чартоев взял и нашёл», – отложила книгу Варенцова, коротко зевнула и отправилась в постель.

Тишка через некоторое время всё же проснулся, притопал и устроился у неё на ногах…

Америка. Под подолом Свободы

С Атлантики дул ветер, разводил волну, белые гребешки шуршали о камни острова Свободы. Серое небо хмурилось, похоже, собирался дождь. Будь факел в руке богини настоящим, тучи давно бы его затушили.

Однако холодный ветер и сырость отнюдь не отпугнули туристов, прибывших к причалу на экскурсионном пароме. После событий 11 сентября особо выбирать не приходится, – пустили полюбопытствовать, на том и спасибо. К Свободе теперь можно только по пропускам. Думаете, зря в каждом боевике финальное сражение разворачивается непременно у исторической статуи? Дыма ведь без огня не бывает…

Народу на пароме было не так уж и много. Первым на берег сошёл путешественник, представившийся Краеву как Федот Панафидин. Только на этот раз никаких кейсов, сказочных прикидов и подавно бриллиантов.

Джинсики, курточка, вязаная шапочка и кроссовки. В общем, Федот был совершенно не тот. Рядом с ним переваливался с ноги на ногу тучный азиат, то ли из-за фигуры, то ли из-за сморщенного лица очень напоминавший печёное яблоко. Причём яблоко, судя по глазам, оценивающим и злым, – червивое, изъеденное изнутри. Шли они неспешно, поглядывали по сторонам и секретности ради беседовали на диалекте полинезийского племени, вымершего из-за ядерных испытаний на Муруроа.

– Чёртова погода, чёртов ветер, чёртовы шпионские игры, – мрачно говорил Панафидин, ёжась и сплёвывая сквозь зубы.

 – Что, другого места было не найти? А, многоуважаемый партнёр? И ещё чёртов насморк…

– Дорогой партнёр, это не ко мне, – чинно отвечал Азиат и каждый раз кланялся, отчего временами становился похож на китайского болванчика. – Я всего лишь маяк, связующее звено. Курьер новый, в лицо вас не знает, а вся эта игра в пароли так ненадежна…

– О-хо-хо-хо-хо-хо, – посмотрел Панафидин на статую, на могучий постамент, вздохнул.