Игра в саботаж

Как только Джекоб вошел в подъезд дома и забрал из-за батареи спичечный коробок, откуда ни возьмись подскочили несколько крепких мужчин в штатских костюмах. Они схватили американца под руки и затащили в черную «Волгу», которая уже ждала возле подъезда.

Взятого с поличным американца после допросов в КГБ объявили персоной нон-грата и депортировали из СССР. А вскоре американцы с огромным огорчением узнали об аресте Пеньковского. Причем случилось это за некоторое время до событий на Пушкинской — Пеньковский был арестован 22 октября.

Шпионская операция с закладкой контейнера и появлением условных сигналов была проведена советскими контрразведчиками. На допросах из Пеньковского были выбиты все необходимые детали, и этой информацией решено было воспользоваться. Таким образом удалось поймать с поличным одного из крупных агентов ЦРУ, работавших «под прикрытием» в американском посольстве. И нейтрализовать собственного «волка в овечьей шкуре» — Пеньковского, который, какими бы ни были его истинные цели, все-таки был предателем. Участь его была вполне понятна и предопределена заранее: в мае 1963 года суд приговорил его к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведен в исполнение. Такая же участь ждала добровольных или случайных помощников Пеньковского по шпионскому делу. Со шпионами в СССР поступали достаточно жестко. Надо ли говорить, что все они были обезврежены.

Закончив рассказ, Стеклов лукаво улыбнулся, словно ожидая реплики Емельянова. И тот не разочаровал своего друга.

— А парикмахером из Одессы был Печерский, — произнес он.

— Точно, — кивнул Андрей. — Именно он догадался о тайнике в подъезде на Пушкинской. А стричь научился, потому что знал заранее от информаторов, что любит американец. И быстро схватывал на лету.

— Сотрудник посольства, порекомендовавший нового мастера…

— Был завербован советскими спецслужбами, — продолжил Стеклов, — а старый парикмахер освободил место потому, что сотрудники КГБ его очень попросили временно не работать.

— Да, серьезная операция, — протянул Емельянов.

— Вот видишь, — Андрей укоризненно вздохнул. — А ведь это, между прочим, большой и тяжелый труд. И не каждому он под силу.

— Я понимаю, о чем ты хотел мне сказать. Но если Печерский был таким классным агентом, это не значит, что он не мог предложить свои услуги кому-нибудь другому. Как Пеньковский. Даже если это нельзя доказать.

— Да, ты вправе так думать, — кивнул Стеклов. — Мне нравится, что ты мыслишь против правил.

— Но ведь несмотря на твой рассказ, взрыв дома все равно был диверсией против советской власти! Как ни крути, это так.

— Ты твердо считаешь, что против власти. Но твои акценты расставлены неправильно. Это диверсия советской власти, — подчеркнул Стеклов.