Игра в саботаж

Он хотел сказать и о многом другом, но именно это было важнее всего.

— Что тут сделаешь, — Жовтый безразлично передернул плечами, — ты сам понимаешь, что мы тут вмешиваться не вправе.

— Я могу хотя бы его допросить?

— Зачем? Он пойдет фигурантом по другому уголовному делу. Тебе-то что?

— Хотя бы допросить, — каждый раз, когда Емельянов сталкивался с таким, почва просто уплывала у него под ногами.

Жовтый, вздохнув, поднял телефонную трубку.

В знаменитом доме на улице Бебеля во многих окнах горел свет. Емельянов протянул дежурному внизу пропуск и приказ. Тот пропустил его, назвав номер кабинета. Опер постучал и, получив разрешение, вошел внутрь.

В небольшом кабинете без окна сидел… Печерский. Емельянов застыл на пороге. Печерский был в штатском.

— Что же ты стоишь? Входи! — На губах Печерского заиграла улыбка. — Рад, искренне рад тебя видеть! Знал, что мы встретимся.

— Я тоже, — процедил сквозь зубы Константин, заходя в кабинет.

— Мне звонил твой начальник. Только вот говорить тебе с этим Баровым смысла нет.

— На нем убийство. И он планировал ограбление знаменитого человека, — сказал Емельянов.

— Ты можешь это доказать?

— Со временем смогу.

— Может быть. Только нет у тебя на это времени. Но ты особо не переживай. Статья, по которой пойдет твой Баров, как и убийство, подразумевает высшую меру наказания — расстрел. Так что справедливость будет восстановлена.

— Это не справедливость.

— Знаю, что у тебя свои взгляды на это. И уважаю, как не многих уважал…

— Дайте мне допросить Барова! Если вы не хотите, чтобы я написал рапорт, — воскликнул, не сдержавшись Емельянов.

— Рапорт? — Печерский рассмеялся так, словно ничего смешнее в жизни не слышал, — Ты серьезно, Емельянов? Рапорт?

Опер стоял и молча смотрел на него. Внезапно Печерский оборвал смех."

"— Хорошо, — серьезно сказал он. — Ты хочешь пойти на сделку — будет тебе сделка! Но по моим правилам. И такая. Я даю тебе право допросить актера. А ты забываешь все, что, как подлая крыса, наскреб по взорванному дому за спиной своих товарищей и за моей спиной. Ты думал, я не расслышу твое шуршание? Рылся, рылся!.. Зачем? Все равно, как я скажу, так и будет. На моей стороне это право, понимаешь? И всегда будет на моей. Так что сделка вот такая. Ради принципа своего получаешь один допрос. И взамен навсегда забываешь про дом. Ты меня слышишь?

— Слышу, — Емельянов отвел глаза в сторону. — Я согласен.

— Правильно, — Печерский с довольным видом кивнул, — все равно ты понимаешь, что не сможешь ничего сделать.

— Можно задать один вопрос: зачем? К чему это все — дом, ложь? — не выдержал Емельянов. Он прекрасно понимал, что играет с огнем. Но ему было уже все равно. Появилось это странное ощущение в груди — будь что будет…

— Я тебе отвечу, — кивнул Печерский.