Игра в саботаж

— Вы не хотите снова меня допросить? Я вспомнила кое-что важное. Знаете… Кира ведь встречалась с актером. Если можете, приезжайте прямо сейчас. Я дома…

Емельянов прекрасно понимал, что уже никакой работы не будет. Он захватил в ближайшем гастрономе бутылку водки и поехал на улицу Чкалова, где жила Валерия Лушко.

Если бы его попросили описать лицо парикмахерши, он сделал бы это стандартно, что отличает любого оперативника, — как фоторобот. Это было единственное, что Константин о ней помнил — общие черты лица и особые приметы. Больше ничего. Она вообще ему не нравилась. Более того — ему было абсолютно все равно, что она думает, с кем живет, как выглядит. Это была просто одна из череды бесконечных, ничего не значащих для него женщин, которые попадались на его пути.

Однажды кто-то из коллег Емельянова пошутил о том, что все женщины спорят, мол, какие мужчины являются самыми страшными бабниками. А что тут спорить? Самые страшные бабники работают в милиции, особенно в уголовном розыске.

Это было чистой правдой. На пути Константина, как и на пути любого другого опера, было слишком много женщин. Свидетельницы, потерпевшие, информаторши, профессиональные проститутки, бандитские подруги и подстилки воров — они проходили одной бесконечной, просто нескончаемой чередой. Можно было выбрать любую, при этом точно зная, что ни у кого не встретишь отказа.

Все они бесконечно вешались на него, ведь он был молодой здоровый мужчина. И Емельянов пользовался ими без зазрения совести. И постепенно стал замечать, что все эти бесконечные женщины сливаются для него в одно целое.

Он не помнил их имен и лиц. Ему было абсолютно плевать, какого цвета глаза у очередной безликой постельной подруги. Его не интересовала их жизнь, их увлечения, как и с кем они живут, о чем мечтают и почему с такой легкостью прыгнули в постель к нему, не понимая, что он обращает на них не больше внимания, чем на подушку.

Иногда, правда, он задумывался, почему так происходит, почему эти безликие, одинаковые женщины не понимают совершенно простой вещи — позвонил, пришел, переспал не имеет ничего общего с любовью. Более того, они настолько ему безразличны и не нужны, что их имена он просто намеренно не запоминает. Как могут не понимать, что даже не нравятся ему? А все, что происходит, только физиология, ничего больше."

"И постепенно его душа становилась такой черствой, что в ней просто не могло найтись места для какой-то одной женщины. Емельянов не доверял женщинам. Он их не ценил. Он просто пользовался ими — как мебелью, как предметом обихода, не больше. И никогда не дорожил ни одной из них. Нечем было там дорожить — безликие, неумные, болтливые, даже самые красивые и опытные ничего не представляли для него, они были никем.