Игрок

Несколько лет реабилитации, и наконец я занялась тем, о чем всегда мечтала, – фотографией.

Если бы мне сказали, что я буду сидеть в кафе в самом центре города, пить чай с клубничным пирожным и слушать историю своей сводной сестры, я бы не поверила.

Я до сих пор не верила.

Она изменилась за эти восемь лет. Перестала осветлять волосы, отказалась от накладных ресниц и обилия косметики, однако после многочисленных сеансов в солярии ее кожа обзавелась мелкими морщинками в уголках глаз и над верхней губой, что добавляло ей лет. Она набрала около десяти килограммов и избавилась от привычки затягивать грудь в узкие топы из просвечивающейся ткани.

Свободный брючный костюм и кофейного оттенка блуза делали ее похожей на одну из работниц офисного здания, которых в округе было больше сотни. Однако должна признать, что прежнего лоска она не потеряла.

– Мама… – Трейси запнулась и подняла взгляд от тарелки с нетронутым эклером. – Вернее, Эрика очень поддерживала меня, я рада, что она была на моей стороне и помогала мне преодолеть трудности на протяжении этих лет.

Возможно, я была отвратительным человеком, но, выслушав историю Трейси, я не почувствовала ни капли жалости.

Замечательно, что моя мама поддерживала ее все эти годы, жаль, что на меня ей было плевать.

Сегодня утром раздался звонок, ответила я раньше, чем успела взглянуть на экран. Мама сразу заявила, что хочет наладить отношения, что пора положить конец обидам и двигаться дальше. Но как я могу двигаться дальше, зная, что пока мне было плохо, она наслаждалась жизнью?

Я давно приняла решение навсегда закрыть для себя главу с прошлым, но отправившись сегодня пообедать и застав Холстед у высотки «Дэйзи Хилл Пабликейшнс», я решила дать ей шанс.

Но не потому, что хотела послушать истории ее жизни, а потому, что мне надоели ее глупые шуточки с преследованием.

На прошлой неделе кто-то проколол колеса «Порше» Уилсона, пока мы ужинали с ним в маленьком безлюдном кафе за городом. А значит, этот кто-то следил за нами, выжидал. Рэй не придал случившемуся значения, решив, что это проделки местных хулиганов или человека с ментальным проблемами. Такое часто происходит, тем более все случилось на неохраняемой парковке.

Но я-то знала правду.

– Мой отец… Он отказался от меня, дочь наркоманка не вызывает у него сочувствия.

– И зачем ты пришла ко мне? Не хватает денег на психолога? – разозлилась я, осознавая, что лишь теряю время в этой кофейне.

Плечи Холстед поникли.

– Нет. Я в завязке два года, никаких наркотиков, алкоголя, беспорядочного секса. Но на пути моего исцеления остался последний шаг.

Я хотела посоветовать сводной сестре сделать этот шаг в окно, но вовремя отдернула себя.

– И дай угадаю, этот шаг – я?"

"– Да.