Игрок

Мой взгляд медленно прошелся по танцующей толпе и достаточно быстро нашел Кирби. Тяжело было ее не найти, ведь она выделялась среди прочих. Длинными платиновыми волосами, плавными движениями и темно-синим платьем с длинными рукавами, облегающим ее фигуру и подчеркивающим каждый изгиб идеального тела.

Обернувшись, она поймала мой взгляд и улыбнулась, тем самым разгоняя мое сердце до предела. Взмахнув волосами, направилась ко мне. Но будучи уже изрядно выпившей, качнулась в сторону, едва не теряя равновесие, я в два счета оказался рядом, Стоун упала в мои объятия, смыкая руки на талии, и рассмеялась.

Я не смог сопротивляться и уткнулся носом в ее макушку, пользуясь тем, что она не оттолкнет меня. Кирби не была тактильным человеком и многого не позволяла мне. Светлые волосы пахли изумительно, любимый запах персика и холода, которого мне не хватало, даже когда она находилась рядом.

– Кому-то хватит на сегодня алкоголя.

Она запрокинула голову и взглянула на меня.

– Не делай вид, что ты мой папочка.

Кирби отстранилась от меня и направилась к выходу. Вдвоем мы вышли из бара и оказались на веранде. Деревянные столики были пусты, бордовые зонтики над каждым из них покачивались от легкого ветра.

Веранда была украшена искусственными лианами и гирляндами со светящимися шариками-фонарями. Несколько посетителей бара находились снаружи, они разговаривали и смеялись, не обращая на нас внимания.

Кирби облокотилась на деревянные перила и вздохнула, мечтательно глядя на Статую Свободы вдалеке. Я остановился за ее спиной.

– Я всегда хотела работать в журнале и именно в Нью-Йорке.

– Твоя мечта сбылась, ведь так?

Она замолчала, и я расслышал еще один рваный вдох, прежде чем она обернулась и привалилась ягодицами к перилам.

Однако Стоун не смотрела на меня.

– Если бы ты спросил меня месяц назад, я бы ответила утвердительно. Я мечтала об этом с того самого момента, как взяла свой первый выпуск «Рэд Стар» в руки. Но в последнее время, кажется, эта цель перестала иметь для меня какое-либо значение.

Не нравились мне эти горечь и признаки отчаяния в ее голосе. Мне они были хорошо знакомы, ведь я находил их в словах близких мне людей с тринадцати лет. Это безысходность, такое случается, когда ты получаешь сильнейшее разочарование в своей жизни.

– Но не мне жаловаться, я не могу упустить шанс, ведь так? Если меня уволят, то все будет зря.

Она словно уговаривала себя.

– Ты никогда не упоминала, как тебе удалось остаться в издательстве, – начал я, располагая руку на ее талии. Бархатная ткань платья приятно ощущалась под ладонью, но приятнее было тепло ее тела.

Стоун напряглась.

– Сказала, что буду работать в сотню раз усерднее, – ответила она, не сводя взгляда с моего лица.

– И ты справишься, я уверен.