Игрок

И это еще одна причина, из-за которой я просто не мог испытывать грусти в связи с отбытием Карсона. Как мне грустить и отчаиваться, если сердце замирает от благоговения, стоит мне вспомнить, что совсем скоро я смогу поцеловать сладкие губы и запутаться пальцами в ее волосах.

Я натянул футболку на еще влажное тело, затем накинул бомбер, взял спортивную сумку и вышел из раздевалки. Хорошее настроение испарилось, стоило мне заметить в крыле дирекции клуба знакомое лицо.

Он разговаривал с Уэббером, пребывая в хорошем расположении духа. Я был наслышан о его дерьмовом характере, поэтому постарался изобразить лучшую доброжелательную улыбку из своего арсенала и подошел к этим двоим ближе.

Вторая попытка очаровать отца Кирби.

Заметив меня, Уэббер нахмурился, Кейн обернулся, взглядом мгновенно пригвоздив меня к полу. Он сразу узнал меня, уголок его губ дернулся от желания показать едкую улыбку, а глаза не выражали ничего, кроме враждебности.

– Уилсон, что-то нужно? – спросил Уэббер.

Я сам не знал, что мне нужно. Во всяком случае, теперь я был близок к тому, чтобы нагрубить ему, ведь заносчивостью во взгляде отца Кирби можно было затопить целый континент.

– Рэй Уилсон, капитан «Королей», – начал я с главного, протягивая руку Кейну для рукопожатия. Взгляд голубых глаз, – черт подери, он напоминал мне Киллиана Мерфи, только был крупнее и выше, – лишь на секунду остановился на моей руке, а затем поднялся к моему лицу. Я слышал, что Кейн всегда смотрит в глаза, он любил давить на оппонента без промедлений.

– Я знаю кто ты, хоккеист. – Последнее слово было брошено с таким отвращением, будто до того, как прийти сюда, я искупался в канализационных нечистотах.

И он назвал меня хоккеистом.

Погодите.

От кого-то я уже это слышал.

Я так и не дождался рукопожатия. Ублюдок не потрудился даже руки достать из карманов.

– Так вы… знакомы? – прочистив горло, спросил я у Уэббера. Но ответил Кейн:

– Мы состояли в одном братстве.

– С разницей в десять лет? – не смог удержаться и съязвил я. Если они состояли в одном братстве, то значит, Уэббер и Кейн должны быть примерно ровесниками, а они выглядели как отец и сын.

Не увидев улыбку ни на одном из лиц, я все понял:

– О черт, так вы ровесники, я думал тебе шестьдесят.

– Сорок три, – поправил меня менеджер.

– Никто еще так не оскорблял это число.

– Уилсон!

По всей видимости, никто здесь не собирался со мной любезничать, поэтому я решил не играть того, кем никогда не был. Собственно, я и до этого его не играл. Дерьмовый из меня актер.

– Прости, Бен, но не мог бы ты оставить нас с папочкой наедине?

Глаза Уэббера налились кровью от злости:

– Что ты несешь?

– Все в порядке, нам нужно поговорить с твоим капитаном, – вмешался Кейн.