Игрок

"

"Уилсон действительно задумался над моими словами, театральная усмешка пропала с его лица, а брови сдвинулись к переносице. Мне показалось, что в затянутых обидой и ненавистью синих радужках я смогла разглядеть огонек здравого смысла. Он смотрел в мои глаза, и его плечи расслаблялись, а лицо светлело, но затем я надавила на его кожу чуть сильнее, и он медленно перевел взгляд на свой бицепс и мои холодные пальцы на нем. Зачатки благоприятного настроя исчезли, оставляя место неистовой, необъятной ярости. Уилсон дернул плечом, сбрасывая мою ладонь, склонил голову набок и усмехнулся:

– По-взрослому? Это как же, просто переспим?

И вдруг я поняла, что музыка стала играть тише, а девушки больше не веселились.

Все они, словно зрители в первом ряду, с любопытством наблюдали за разворачивающейся драмой. Я неловко взглянула на них, а затем посмотрела на него.

– Рэй, – едва слышно прошептала я.

Он больше не улыбался, пристально следил за каждой эмоцией на моем лице, но затем вдруг отвел взгляд, словно даже смотреть на меня ему было больно. Грубо схватил меня за плечо и потащил через гостиную на кухню. Я перебирала ногами, едва не спотыкаясь, ведь он несся словно метеорит.

Когда мы оказались на кухне, Рэй немного небрежно оттолкнул меня и отвернулся. Подняв руки, уперся ими в подвесной кухонный шкаф. Бутылка виски, все еще зажатая в его руке, звучно ударилась о деревянную панель.

– Поздравляю с новой должностью, – безжизненным голосом сказал он.

Я прикусила губу и дернула головой:

– Все не так…

– Все не так, как я понял, верно? – громко спросил он, резко оборачиваясь. – Давай я расскажу, что я понял: ты сказала, что я плохая ставка, но согласилась быть моей подругой и заниматься сексом.

Я доверился тебе, признался в своих чувствах, обнажил перед тобой душу, позволил узнать себя так, как меня не знают даже собственные родители, рассказал об Эве, впустил в свою семью! – Он принялся расхаживать вдоль кухонного острова, едва не пылая от гнева. Я обхватила себя руками в защитном жесте. Рэй остановился, уперся ладонью в столешницу и взглянул на меня исподлобья. – А ты все это время использовала меня, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.

Его лицо исказилось от отвращения. Я могла сколько угодно оправдываться, сказать, что пожалела, изменила свое решение, как узнала, какой он на самом деле, но сути это не изменит: я действительно использовала его.

Именно поэтому кухня погрязла в тишине. Мне нечего было сказать. Почувствовав невыносимую потребность в воздухе, я вдохнула, судорожно всхлипывая. Он не простит меня.

Устав ждать от меня ответа, Рэй оттолкнулся от столешницы, придвинулся ко мне и коснулся моей щеки, с не свойственной его настроению нежностью заправляя локон волос мне за ухо.