Игрок

Перри, впрочем, тоже не отвечала на звонки Макса, ограничившись сообщением о том, что они уже в пути. Девчонки приехали в центр минут двадцать назад и сказали, что придут в комнату отдыха хоккеистов после игры.

Мы с парнями собирались выходить из раздевалки. Джордж – один из многочисленных ассистентов команды – сказал, что на трибунах не осталось свободных мест. И это неудивительно – Рождество любимый семейный праздник американцев, и благотворительный хоккейный матч – лучший вариант потратить время и получить положительные эмоции.

Наверное, я тоже должен был испытывать легкую эйфорию по случаю праздника.

Я проводил Рождество с дедушкой, когда был подростком, ведь уже в четырнадцать лет понимал, что своим присутствием в доме родителей только испорчу все веселье. В целом, каждое Рождество за последние двенадцать лет отзывалось приятным трепетом внутри, но не в этот раз. Меня переполняло от злости из-за ублюдка, посмевшего прикоснуться к Кирби.

Я прокручивал в голове миллионы вариантов «а что если», и они не кончались. Я все еще беспокоился из-за Стоун. Мне казалось, что Люк где-то рядом, что он сбежал из больницы, затаился, чтобы напасть снова, но в этот раз его ничто не остановит.

Он сделает с ней все, что задумал, и даже больше. Он причинит ей боль, отнимет ее у меня.

Дерьмо!

У меня начинался новый приступ паники, мне нужно было срочно найти Стоун, чтобы убедиться, что она в порядке.

Вдох-выдох.

Я напомнил себе о том, что она в безопасности. Она в центре с Перри, а тот, кто хотел обидеть ее, сейчас корчится в больнице от боли и вряд ли сможет так быстро прийти в себя.

После того, как я отнес Кирби в ее спальню, комендант вызвал полицию, и все это время ублюдок лежал на полу без сил, даже к стене не мог подползти.

Он был в сознании и стонал от боли, и каждый его стон приносил мне гребаное удовольствие. Я в это время находился в комнате с Кирби, где ждал знакомого доктора, который точно знал, как ей помочь."

"Я снова вспомнил ее лицо и мгновенно покрылся неприятными мурашками. Она была беспомощной, такой крошечной в этом мире, полном дерьма вроде Люка. Кирби спала, не двигаясь, даже дышала совсем незаметно. Иногда мне приходилось подносить руку к ее носу, чтобы проверить, что она все еще со мной.

На бледной коже ее лица проявились синие отметины: на щеке, и еще одна покрупнее на челюсти, нижняя губа распухла. Еще я заметил синяк на ее бедре в районе тазовой кости и почти незаметные следы на запястьях. Мое сердце обливалось кровью от одного лишь взгляда на нее, но и отвернуться я не мог, я должен был держать все под контролем, оберегать ее, хотя я уже не справился.

Сначала приехала полиция, затем скорая для ублюдка. Его увезли в больницу, а меня опросили.